От Аделаиды на север земля под нами постепенно меняла цвет от зеленого к серому, а потом до окраски ярко-красного кирпича.
— ВАН, — проговорил Джик, показывая вниз. — ВАН — сокращение от Великого Австралийского Ничто.
Земля действительно выглядела пустынной и дикой — только кое-где виднелись ниточки дороги и редко-редко одинокие фермы. Я любовался пейзажем, пока не стемнело и пурпурные тени не поглотили все вокруг, как прилив. Самолет летел на север.
В Алис вечерний воздух пахнул на нас таким жаром, будто кто-то забыл выключить духовку. То везенье, которое одарило нас нужным рейсом, как только мы прибыли в Мельбурне в аэропорт, не изменило нам и здесь: в новом мотеле, куда нас подвез неразговорчивый таксист, оказались свободные номера.
— Сезон закончился, — буркнул таксист, когда мы поблагодарили его. — Скоро тут будет слишком жарко для туристов и отдыхающих.
В наших номерах работали кондиционеры. Джик и Сара остановились на первом этаже, из их номера дверь вела прямо в тенистую аллейку, а оттуда — в садик с бассейном. Мой номер был на третьем этаже соседнего крыла. В него можно было также попасть по лестнице, скрытой в тени дерева, и длинной открытой галерее. Земля вокруг мирно зеленела, освещенная светом редких прожекторов, укрепленных на пальмах и эвкалиптах.
Ресторан в мотеле закрывался в восемь вечера, и мы направились в другой, находящийся на главной улице. Ее проезжая часть, в отличие от всех боковых улочек, была асфальтирована. Тротуары были не везде — частенько нам приходилось идти просто по мелкому гравию. При свете фар проезжающих автомобилей сквозь дымку поднятой пыли мы видели, что щебень имеет ярко-красный оттенок.
— Адская пыль, — сказала Сара. — Впервые вижу собственными глазами. Моя тетушка клялась, что такая пыль набилась в закрытый чемодан, когда она ездила на Эерз-Рок.
— А что такое Эерз-Рок? — спросил я.
— Сразу видно англичанина, в Австралии это знает даже ребенок. Это обломок песчаника длиной в две мили и высотой около трети мили, занесенный сюда каким-то глетчером в ледниковый период.
— Он стоит в пустыне, за много миль отсюда, — разъяснил Джик. — Обиталище древних колдунов, которое теперь поганят лучшие представители нашего общества.
— Ты сам там был? — спросил я сухо.
— Нет, — усмехнулся он.
— Не все ли равно? — протянула Сара.
— Он имеет в виду, — пояснил Джик, — наш зазнавшийся друг имеет в виду, что не следует судить о том, чего не видел собственными глазами.
— Но чтобы поверить в остроту зубов акулы, совершенно необязательно быть ею проглоченным, — заметила она. — Можно верить и в то, что видели другие.
— Все зависит, откуда они смотрели.
— Факты — уже не суждения, а суждения — еще не факты, — продекламировал Джик. — Так много лет назад гласил Закон Тодда.
Сара насмешливо глянула на меня:
— У него оттаивает замерзшая память?
— Эмоции — скверная основа для политики, это тоже его слова, — продолжал Джик. — Зависть — корень всех бед… Что еще я забыл?
— Наибольший вред причиняет ложь тех, кто в нее верит.
— Ты весь в этой сентенции, — резюмировал Джик. — Жаль, что ты не умеешь рисовать.
— Сердечно благодарю за откровенность!
Наконец мы добрались до ресторана и съели такой роскошный ужин, что оставалось только снять шляпу перед людьми, которые в городок с тринадцатью тысячами жителей, окруженный сотнями миль пустыни, завозят продукты, одежду и другие товары.
— Алис-Спрингс основан сто лет назад как станция трансавстралийской кабельной связи, — пояснила Сара. — А теперь информацию передают, отражая сигналы от спутников связи.
— Клянусь, что содержание посланий не стоит такой технологии. Подумать только, — продолжал. Джик, — как в небесных сферах выстукивают: «Встретимся в пятницу. Этель».
В ресторане мы узнали, как пройти к картинной галерее «Ярра Артс», то есть до ее местного филиала. Она находилась в торговом пассаже, закрытом для проезда машин. В тусклом свете единственного уличного фонаря мы увидели весь выставленный в витрине товар — два пейзажа, на которых была изображена желто-горячая пустыня.
— Грубо, — заявил Джик, чья палитра тоже не отличалась пастельностью тонов. — А галерея, — продолжал он, — надо полагать, заполнена копиями Альберта Наматджиры местного производства. Туристы покупают их тоннами, на вес.
Мы пошли назад к мотелю, настроенные друг к другу более дружелюбно, чем за все время моего пребывания в Австралии. Возможно, потому, что безграничная пустыня вокруг нас навевала чувство одиночества и беззащитности. Во всяком случае, когда я на прощание поцеловал Сару в щечку, мой поцелуй символизировал не просто мирный пакт, как утром, а еще кое-какие чувства в придачу.
— Вы не поверите, — сказала Сара за завтраком, — главная улица в городке носит название Тодд-стрит. И речка тоже — река Тодд.
— Ничего не поделаешь — слава, — заметил я скромно.
— И здесь одиннадцать художественных галерей.
— Она уже познакомилась с буклетом местной ассоциации туризма, — сказал Джик.
— А еще есть китайский ресторан, который продает блюда на вынос.
— Только представь себе, — скривился он, — и все это натыкано в центре местной Сахары.