Вновь понадобились средства. И вновь что-то в мозгу Беранже сказало ему, что теперь копать следует у большого камня на склоне горы. Со своей верной Мари он ходил на раскопки кладов, как на работу.
Деревня наконец проснулась от спячки, в которой пребывала столетия.
Слишком долго здесь ничего не происходило, и жизнь загустела, как клейкая атмосфера вязкого полуобморочного сна, а жители вели убогое существование. Даже оптимисту они показались бы лишь отчасти живыми. Пессимист же уверенно посчитал бы их наполовину мертвыми. Скромный запас жизненной энергии они тратили на ругань правительства и заодно всех иностранцев, которыми считали любого не родившегося в деревне. Весь мир состоял из плутов, развратников и безбожников. Жители словно затерялись во времени, а может быть, в пространстве, как путники в пустыне. Всё окружающее казалось им лишь кратковременным миражом перед долгой загробной вечеринкой.
Ситуация изменилась в одночасье. Слухи о внезапном богатстве деревенского кюре разбудили обывателей. Всеобщее мнение говорило о находке древних сокровищ. Ряды кладоискателей заметно пополнились. Теперь только парализованный бедолага Жан не сновал по окрестностям, держа на плече лопату и кирку.
Но удача пряталась от честных селян. Что вызывало сначала зависть, а затем неприязнь. Крестьянам трудно было привыкнуть к мысли, что приходской священник может так раздражать. Скрепя сердце, они приходили на исповедь, мрачно каялись в грехах.
Даже новый водопровод и отличные дороги не прибавили любви прихожанам.
Обычно в деревне у двух человек не бывало схожего мнения. Но тут все были единодушны.
Что это отец Беранже удумал? Наши предки пили речную воду. И ездили по грязи. И ничего. Жили как-то.
Ситуация приобрела революционную окраску.
Анри пришлось вновь обратиться к Асмодею.
Тот ухмыльнулся, показав острые клыки:
– Люди уважают злых. Добрых распинают, к кресту прибивают. Знаешь что, амигос, иди-ка ты… в отпуск. Пару месяцев не беспокой святого чела. Всё будет тип-топ.
На исправление ситуации демону понадобилось полгода.
Наконец Асмодей гордо объявил:
– Слабал козырно.
Анри с трепетом вновь оказался в душе святого отца. В этот момент шла служба. Священник читал проповедь, перекатываясь с ноги на ногу и выкидывая вперёд руки с растопыренными пальцами. Его слова были грозны:
– Что, бакланы непутёвые? Всем вам в аду гореть, кости греть, видеть смерть. Йо! Запалит вас Господь. В самую кость. Сердце врозь. Нервы в злость. Йо! Господа предали. Верой пообедали. Господь на вас положит болт. Всё круто сведёт. Жилы порвёт! Йо?
– Йо! – отвечала паства.
Люди вздрагивали и с ужасом смотрели на святого отца. Женщины рыдали. Мужчины прятали глаза.
С точки зрения Анри, личность священника весьма выиграла, включив в себя часть души демона.
А как преобразилась церковь. Анри с удивлением заметил, что у входа стоит огромная статуя Асмодея, поддерживающая чашу со святой водой. Демон был изображён весьма натуралистически. Клыки обагрены красной кровью, глаза навыкате. Да еще прямо над входом красовалась грозная надпись: «Ужасно место сие». И каждому было понятно, что здесь не забалуешь.
Теперь нововведения священника встречали лишь послушный восторг. Никому не хотелось ощутить тяжесть болта Господа.
Поэтому строительство прогулочной галереи с башней и оранжереей над обрывом все восприняли с энтузиазмом. Без тупой критики. На первом этаже башни святой отец сделал собственный рабочий кабинет-библиотеку. В квадратном дворе, защищенном от холодных ветров, приказал устроить роскошный парк.
Человек устроен замысловато. Мы боимся тирании, но преклоняемся перед диктаторами. Мы готовы смеяться над тихим философом, но с удовольствием выслушаем безумного крикуна, призывающего все разрушить. Люди вообще обожают все ломать – одновременно с привязанностью к уюту. Поставьте на городской площади столб с мраморной женской головкой, и утром вы увидите, что кто-то намалевал усы и отколотил нос. Мы никогда не поверим в чудо, если оно не подтверждено доказательством. Зато безо всяких доказательств согласимся, что жена соседа – шлюха.
А еще удивительно, что, почитая всех лжецами, люди удивительно доверчивы к газетным статьям, а еще более – к героическим монументам.
Если вам скажут, что на этой пыльной площади обедал король? Ищите простаков. Но если на той же площади будет стоять памятник в честь этого обеда? Как не поверить зримому воплощению события в камне.