Стоп! В сознание пришла мысль, что от того кривого куста до треснувшей плиты, похожей на надгробье, дорога стала другой. Будто вырезали часть пейзажа, перевернули и поставили на место.
– Делай, как я.
Она повернулась и пошла, ступая пятками вперёд. К чести Андрея, он не задавал вопросов, а лишь чётко выполнял все команды. Наверное, хорошим аргументом было то, что, когда остановились и повернулись, дорога оказалась пуста. Все куда-то делись, и лучше не выяснять куда. Бермудский треугольник поджал бы губы.
Но сюрпризы только начинались. Впереди поперёк тропы торчала загородка. Ольга была уверена, что еще минуту назад её не было. Горизонтальные жерди, укреплённые на деревянных столбах, образовывали ограждение, уходящее далеко в солончаковую топь. Распахнутые настежь, покорёженные ворота когда-то в незапамятные времена вступили в близкие отношения с болотом. Они вросли в жесткие заросли, пустили корни, покрылись вековым мхом, и закрыть их не представлялось возможным. Дорога шла внутрь и сворачивала направо перед заборчиком из невысокого выцветшего штакетника. За ним виднелась ухоженная лужайка перед обычным деревенским домом, даже очень симпатичным.
– Мне казалось, что дорога была пуста. Вдруг домик появился. Проклятие! Что с часами? – взвинчено заговорил Андрей. – Показывают ерунду. Сейчас около полудня, а тут половина девятого. То ли утро, то ли вечер.
– И у меня то же самое.
Она наклонилась на миг завязать шнурок на кроссовках, а когда подняла голову, приятель уже стоял за воротами.
Идиот! Ведёт себя как маленький ребёнок. Не во все открытые створки надо соваться.
– Быстро возвращайся к маме.
– Дорога просто огибает усадьбу. Я вижу, дальше тропа опять идёт вдоль дюн. Тут два шага обойти.
И он уверенно пошёл вперёд.
Вроде бы цел. Что уж теперь делать? Ольга ступила за ворота. Ничего не произошло. Догнала приятеля.
За домом стоял сарай, пришлось огибать и его. Сзади обнаружился еще один дом, огороженный таким же выцветшим штакетником.
– Чёрт. Откуда он взялся?
Дорожка шла вдоль зарослей тамарисков и за поворотом превратилась в улицу, идущую среди ровного ряда одинаковых одноэтажных домиков с черепичными кровлями. Море и дюны словно отодвинулись куда-то в сторону.
Ольга зло взглянула на приятеля:
– Где твои два шага?
– Ничего не понимаю. Здесь целый посёлок.
– А я понимаю. Всё очень плохо.
Они ускорили шаг. Прошли несколько домов и повернули в проулок, в конце которого виднелись дюны и шумело море. Шли, пока не упёрлись в очередной, огороженный штакетником дом. Море где-то спряталось. Справа виднелась площадь с большой клумбой жёлтых хризантем, слева – улица с ровными постройками.
Людей не видно. Хотя нет, вон по площади прошёл человек. Промелькнул и скрылся.
– Пойдём спросим дорогу, – предложил Андрей.
Ольга просто кивнула. Осознала, они в ловушке и просто отсюда выбраться не удастся.
В какой-то момент поняла, что вокруг никого нет, они здесь не просто одни, они – единственные. Чувство было страшным, и она ужаснулась ощущениям Творца Вселенной.
Площадь встретила настороженной тишиной. Никого не видно. Взгляд заметил движение. По переулку быстро прошмыгнула девочка и исчезла за поворотом.
– Догоним? – предложил Андрей.
– Ерунда. Нет тут никого. Видимость одна. Голову нам морочат.
– Кто?
Ольга ткнула пальцем в небо. Оглядывала ровные улицы, лучами расходившиеся от площади во все стороны. Кое-где возникали прохожие, словно неуловимые видения, которые, впрочем, сразу терялись в проулках, стоило сосредоточить на них взгляд.
Сотни окон таращились пустыми стёклами, десятки дверей отрешенно охраняли вверенную собственность. Звуки отсутствовали, лишь далёкие слабые удары, будто где-то выбивали ковёр. Догадалась, это бьётся сердце Андрея.
– Куда же идти? Море не шумит. Вообще ничего не слышно. Где мы?
– Не знаю.
Даже их собственные голоса звучали безлико, будто доносились из старого, утомленного временем динамика.
Неожиданно поняла, что вокруг пропали запахи. Исчез насыщенный морской дух вместе с гнилостной сладостью болот. Воздух стал стерильно свежим, как в операционной.
Плотный покров туч закрывал небо. С какой стороны пряталось солнце, было непонятно. Неугомонный ветер беззвучно налетал порывами, которые могли свалить с ног, но не оказывали никакого действия на окружающее. Ветки деревьев, кусты и цветы замерли, как нарисованные. Ставни не хлопали, мелкий мусор, обрывки газет, фантики, даже уличная пыль застыли на своих местах.