Солнце безнадёжно тонуло в пене. Спасать его было некому. Небо окрасилось красным, словно иллюминатор залили кровью. Затем всё сгинуло в темноте.
Вадим никогда толком не предупреждал, с чем им придётся столкнуться. Может быть, в целях конспирации, а может быть, просто считал, что у него с Богом могут быть тайны и нечего в них посвящать женщин. Давно поняла, и у Вадима, и у Господа пренебрежительное отношение к женскому полу. Гендерный шовинизм. Хотя к юным девушкам они всё же снисходительны. Это потому, что девушку сотворил Бог, а женщину из неё сделал мужчина. Уж как сумел…
Обычно она не приставала с вопросами о деталях миссии. Но сейчас решила выяснить. А если Вадим вместе со Всевышним будут и дальше морочить голову, в отместку станет атеисткой.
– Зачем мы летим? – строго спросила Ольга. В голосе звучал нажим. Так волк интересовался у семерых козлят, где их мама.
– Что на тебя накатило?
– Надоело, что общаешься со мной, как с молодой практиканткой, никакой информации до момента, когда командуешь «Сверни им голову». Может быть, мне хочется подумать, разработать план. Я уже давно не твоя ученица. И учти, лучше сладкая правда, чем горькая ложь.
– Да пожалуйста, никаких тайн, – неожиданно легко согласился Вадим. – Думал, меньше знаешь – лучше спишь.
– Я сплю отлично. Рассказывай.
– Мы едем в замок-музей, принадлежавший знаменитому художнику-сюрреалисту. Понятно?
– Нет.
– В провинции Жирона, Каталония.
– Вот теперь другое дело, всё стало ясно как божий день.
Вадим не почувствовал сарказма и невозмутимо продолжил:
– Ну, ты знаешь его картины. Слоны на паучьих ногах, часы, тающие, как восковые свечи… Жил в замке, рисовал наркотические видения.
Ольга наконец сообразила, о ком идет речь:
– Поняла. Чудил твой художник классно. Оргии, публичная мастурбация для гостей. Эстет… В подвале, кажется, устроил склеп для жены.
– Всё так. Там много чудных историй вокруг их биографий. Говорят, в конце жизни у обоих были кошмарные видения. Вот представь, ты идёшь по коридору, а сзади тащится окровавленный труп.
– Я каждый день так живу. А что, бывает иначе?
Вадим задумался. Пауза затянулась. Наконец ответил:
– Не мы выбирали такую жизнь.
«Это точно, – подумала Ольга. – Нас выбрали. Вот только почему?»
Вадим неожиданно спросил:
– Не знаешь заклятие от больших комаров?
– Очень больших?
– Примерно с ворону.
– Случайно знаю. У меня именно такой залетел и притворился кактусом.
– А ты?
– Пересадила в горшок, так и растет. Будешь в гостях – покажу. Только поливать надо много.
Вадим отрицательно качнул головой:
– Нет, у меня другой случай. Ладно, сам разберусь.
– Послушай, эта тварь сидит у тебя на подголовнике кресла.
Вадим резко обернулся.
– Это была шутка. Не тупи. Ты сегодня какой-то скучный. Решила развеселить.
– Удалось.
– Так зачем мы туда едем?
Вадим еще раз осторожно скосил глаза за спину:
– Ну вот, теперь кажется, что там что-то шевелится.
– Не заморачивайся, нет там никого. В кресле сзади сидит рыжий мужик, и у него нос похож на хобот.
– Инопланетянин?
– Кто?
– Мужик сзади.
– Нет вроде, просто уродился уродом. Рассказывай дальше.
Вадим улыбнулся:
– В последний год некая фотохудожница проводит в замке фотосессии.
– Знаменитая?
– В определённых кругах. Но раньше была заурядным фотографом. Зовут Мария.
– Хорошее имя.
– Дама была слегка сдвинута на чёрно-белых изображениях кладбищ. Обычно её приглашали снимать похороны. Она любила делиться секретами отсвета мёртвой кожи на венках и обивке гроба. Может быть, поэтому среди живых мужчин желающих близко знакомится не находилось. В общем, жила одиноко от одной кончины до другой. Известность пришла внезапно.
– Подожди, угадаю. Она украла важный труп.
– Мимо.
– Зарезала священника.
– Нет.
– Ну… тогда не знаю.
– Странные события начались весной прошлого года. Мария с давней знакомой были на обычной экскурсии в музее художника. В замке к приятельнице на колени забралась чужая девочка, а Мария сделала снимок. Скоро выяснилось, что подруга беременна.
– Ну и что?
– Дело в том, что та физически не могла забеременеть. Медики поставили однозначный диагноз.
– Бывает. Ошиблись.
– Никогда не закончу, если будешь всё время перебивать.
– Нема, как запечённая рыба.