Неожиданно нити исчезли, будто растаяли в воздухе. В голове расчистилось. А может быть, так только казалось?
В это время директор вежливо склонил голову.
– Предлагаю всем выпить кофе и немного перекусить, – предложил он и осторожно поинтересовался: – Как вам съёмки? Я получил разрешение руководства. Деньги очень нужны на реставрацию кровли. Дыры кругом, в стропилах птицы вьют гнёзда.
Он с надеждой взглянул на Вадима.
– Съёмки – очень интересные. Первый раз присутствую при такой мастерской работе.
– Перекусим в обеденном зале?
– Замечательно, – поддержал Вадим.
Чувствовалось, что Мария недовольна внезапной остановкой фотосессии, она не пустилась в пляс, а досадливо сморщила нос и издала краткое междометие. Посопев минуту, затаилась, лишь глаза полыхнули, как у кошки, разглядевшей неподалёку пса. Затем справилась с раздражением, и лицо вновь стало приветливым.
Ольга присела у журнального столика, дожидаясь, пока суматоха уляжется. Суета отвлекала. Странные вещи творятся в этом месте. Одну минутку, может быть…
Догадка змеёй вползала в мозг.
– Ты умеешь менять судьбу? – спросила она неизвестно у кого.
– Хочешь перемен? – услышала в ответ.
– Меня устраивает моя жизнь.
– Не будь такой уверенной.
Ольга почувствовала, что переплетённые пальцы сжаты слишком сильно. Расслабила руки. В глубине её разума настойчиво вопил сигнал тревоги, не давая думать. Она отключила назойливую помеху. Показалось, что воздух в комнате кипит. Нет, это закипал мозг. Сколько же всего вмещается в этот килограмм желеобразной субстанции? Опыт всей человеческой расы, инстинкты животных, птиц, рыб, рептилий, её собственное «я» со всеми заморочками. Еще неведомая информация из мироздания. Плюс то, что в старину называлось одержимостью, когда что-то подселяется внутрь и комфортно обживается там. Бесы? Бог? Теперь ещё и этот проклятый дом лезет в душу.
– Давай оставим в покое меня и поговорим о Марии.
– Ха-ха-ха! – засмеялся замок. – Неужели кто-то поверил в то, чего не может быть?
– Я верю, что вариантов судьбы много, моя менялась неоднократно. Но сомневаюсь, что на это способна Мария.
– А я?
– Ты, пожалуй.
– Вот скоро и проверишь… – В старческом голосе отчётливо звучала враждебность.
– Я не против. Мы же договорились действовать вместе.
Непросто держать в повиновении незнакомую сущность, если не можешь поймать взгляд невидимого чудовища. Вокруг лишь вибрирующая дымка, отзвук нетерпеливого раздражения отштукатуренных стен да заржавелой злости металла, протыкающего плоть камня.
Несколько солнечных лучей тянулось дрожащими полосами из окон, намекали на возможность сбежать из этого сумасшедшего мира. Сколько веков это дом пытается придать своему существованию хоть какой-то смысл! Когда-то здесь пировали рыцари, убивали, пытали, замуровывали врагов в стены, бросали в колодец, пытали, жарили в тесных клетках. А теперь бродят тупые любопытные туристы. Вот замок и завёл себе игрушку-подружку.
Похоже, «гениальность» Марии исходит из замка-кукловода, который дергает за нитки и творит магию её руками. Без монстра, сидящего в этих стенах, так бы и снимала покойников.
– Почему она? Что ты в ней нашёл? – спросила Ольга.
– Кто ты такая, чтобы выпытывать? – зловеще отозвался шорох из глубины коридора.
– Колдунья с отвратительным характером. И без тормозов.
Замок не ответил – похоже, задумался.
Подсел Вадим:
– Продолжения съёмок не будет?
– Нет, Мария еще не знает, но съёмки закончены. Не дадим мафии шанс. Не мешай, надо разобраться. Возможно, никакая Мария не волшебница, скорее магизм заключён в этих стенах. Без замка она пустышка, ноль без палочки.
– Думаешь? Я ничего особенно странного не чувствую. Обычный дом с привидениями.
– Он не показывает себя всем. Зато со мной не миндальничает.
– Справишься?
– Конечно.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Надежда умирает последней, мастерство ведьмы – никогда.
Тут вдруг Ольга услышала щелчок затвора фотоаппарата. Подняла глаза.
Мария только что сфотографировала их с Вадимом. Да не просто сфотографировала, а умудрилась поставить в кадр ангела, который целился в них из лука.
– Ты в своём уме? – раздражённо спросила Ольга.
Глаза Марии сделались большими. Как у первых христиан, которым в разгар молитвы сообщили, что голодные львы заждались.
– Обычно людям нравятся мои фотографии.
– Мы не обычные.