Фотографии в досье не давали представления о человеке. Изображение фиксирует лишь оболочку, а главное зачастую сознательно прячется внутри.
Ольга чувствовала его недюжинную силу и готовность в любой момент пустить её в ход. За грубостью пряталась осторожность: он не доверял ей, так же как и никому из присутствующих. Но в глубине скрывалась слабая точка, как иголка в утином яйце у сказочного Кощея. Этой точкой был жгучий интерес: вдруг она действительно знает тайну души младенца при искусственном зачатии? Точка больно колола его, задевала ранимые струнки. Точка смеялась: зачем он, такой умный и сильный, привел какую-то шарлатанку и готов тратить свое драгоценное время? Понятно же, что все соврет. Одновременно точка ехидничала: если выгонишь эту дуру, то точно останешься наедине со своей болью.
Друзья, окружавшие стол, тоже больше походили на спортсменов, чем на религиозных энтузиастов. Правда, многие из них обзавелись пухлыми животиками и завершали превращение из грозных воинов в могучих олигархов. Они дорого пахли. Здесь были тонкие нотки туалетной воды, чистой одежды, спортивных мужских тел.
Гостью посадили в центр.
Присутствующие смотрели на нее с тем осмысленным выражением лица, который бывает у полицейских, наблюдающих за толпой демонстрантов.
В их расслабленных позах и неподвижных ухоженных руках таилось превосходство котов над мышью, попавшей им в лапы. Можно отпустить и посмотреть, куда побежит. Прозорливые глаза мгновенно раздели гостью, сняли шкуру и обнаружили лишь мясо.
«Не видеть вам тайн моих».
В зале появились две девушки. Подали чай. Перед каждым оказались не изысканные фарфоровые чашки, а стаканы в мельхиоровых подстаканниках, как в старых советских фильмах. Наверное, это была дань скромности, должной присутствовать в религиозных кружках. Аскеза была частичной, поскольку на официантках наличествовали только кружевные передники.
– Ну что же, братья, начнем, помолясь, – объявил Игорь Яковлевич. – Волыны на стол…
Поскольку никто не доставал оружие, Ольга поняла, что прозвучала традиционная шутка.
– Чем удивишь нас, грешных, гостья дорогая? Фокус какой покажешь, а может, стриптизом порадуешь?
– А чего она не мулатка? – раздался чей-то скучающий голос.
Хозяин объяснил, проявив недюжую осведомленность:
– Необитаемые Сейшелы триста лет назад заселили французские пираты. Так что отцы-основатели – чистокровные французы. Между прочим, названы острова по имени министра финансов Де Сешеля, который оплачивал провоз проституток с далёкой родины.
– Что так?
– Пираты были с патентом от короля, так сказать, на службе государевой. А госслужащих надо ублажать.
– Что было, то и сейчас есть.
Ольга сосредоточилась и увидела, что от головы и тела Игоря Яковлевича в неведомые дебри мироздания уходят нити, добротные, толстые, но натянутые, как струны. Даже слегка звенящие от напряжения. Вот-вот лопнут. Она ни у кого до этого не наблюдала такого. «Да, похоже, мужик действительно на волоске от смерти».
В это время ничего не подозревающий герой продолжал обсуждение:
– Потом Британия разгромила разомлевших тружеников ножа и топора. Понаехали англичане, китайцы, индийцы, рабы из Африки. Пестрая смесь кровей породила креольский народ. Симпатичную представительницу мы сейчас видим.
– Доложу тебе, Игорь, бывал я там пару раз. Райские места. И практически матриархат. Женщина главная во всем.
– Ты прав. Все триста лет на острове дефицит женщин. Самый дорогой товар.
– Ну теперь-то они себе цену знают. Если дама хочет перепихнуться с любовником, выгоняет мужа на улицу. А сама бултыхается так, что хижина трясётся.
Ольга вполуха слушала болтовню больших мальчиков, изучала подопечного. В ином зрении он был похож на интеллигентного крокодила с вытянутой зубастой мордой и телом ящера, проводящего часы на беговой дорожке. Мощный хвост был аккуратно уложен сбоку. Потусторонние нити втыкались в седую чешуйчатую кожу, казалось, вот-вот оторвут рептилию от любимого кресла.
– Там и на таможенной печати женская задница. – В беседу включился новый участник.