– Не понимаю. Так, по-вашему, меня что, убьют?
– Нет. Вас сначала разорят, потом снимут с должности и лишь затем убьют. Так у них, у Высших сил, принято. Начинают постепенно, с укуса комара. Вроде «вас предупреждали». Протокол.
– Ха. – Смешок министра вышел неуверенным. – Поживём – увидим. Вы еще долго в Москве?
– Неделю. Сегодня четырнадцатое, улетаю двадцатого.
– Тогда, думаю, еще увидимся. Шофер отвезет вас.
15 сентября 2008 года американский банк объявил о своём неожиданном банкротстве, оказавшемся крупнейшим в истории США.
Ольга была срочна приглашена в знакомый особняк.
– Сегодня я потерял сто пятьдесят миллионов долларов, – сообщил потухший Игорь Яковлевич. – Конечно, попробую извернуться, но, похоже, пророчество сбывается. А может, случайность? – с надеждой спросил он.
– Не спорьте, больной, доктор сказал: «В морг» – значит, в морг.
– Но на работе у меня более чем крепкие позиции, вот президент вызывает, говорят, орден дадут.
– Когда вызывает?
– В субботу.
– Я еще буду в Москве. Расскажете про награждение.
Ольга не удивилась раннему воскресному звонку. По голосу Игоря Яковлевича было понятно, что орден не дали.
– Пришлю за вами машину. Пообедаем в тихом ресторанчике на реке. Полюбуетесь подмосковной осенью.
Заведение оказалось уютным. За окнами тихо текла вода. Растительность на противоположном берегу уже окрасилась золотыми и багряными красками. Цвета еще не были трагически пронзительными, как в конце октября. Сейчас деревья нарядились в праздничную одежду. Так люди отмечают своё пятидесятилетие, праздник зрелости, за которым следует неизбежное увядание.
Игорь Яковлевич держался молодцом, хотя выглядел усталым.
– Похоже, вопрос о моём снятии решен. Президент говорил нейтрально, но чувствуется, что его кто-то хорошо накрутил. Приятели вдруг перестали звонить, а это верный сигнал.
– Да, так обычно и происходит. Они все с удовольствием придут на ваши похороны, будут говорить проникновенные слова.
– Странно, я испытываю облегчение. Будто груз с плеч сняли. Всё, старая жизнь кончилась. Есть два варианта: умереть или начать новую.
– Второй кажется лучше.
– Мне тоже. Теперь я готов выслушать любой ваш совет. И знаете почему?
– Наверное, потому, что сбылись мои пророчества?
– Отчасти. Ваши пророчества сбылись не только с моей отставкой. Это еще можно было как-то предугадать. Но позавчера произошла необъяснимая авария на Большом адронном коллайдере. После такого я готов верить всему, что вы скажете.
– Хорошо. Вам надо спрятаться от потустороннего мира. Исчезнуть.
– Это возможно?
– Вполне. На земле существуют мёртвые зоны, куда небесные надзиратели по каким-то неведомым причинам заглядывают редко. В таких местах всегда скрывались люди, желавшие изменить свою судьбу. Быстро завершите свои дела в России. Разбросайте уцелевшие деньги по максимальному количеству зарубежных банков, закройте старые офшоры. Сделайте любой новый паспорт. Он понадобится только для выезда из страны. Когда будете готовы, позвоните мне. Я куплю вам дом в тихом надёжном месте. Решу еще кой-какие формальности, организую для вас и Ванечки новые чистые документы, с которыми будете жить дальше. И можно рвать с прошлым.
– Сколько будет стоить ваша помощь?
– Только мои расходы на дом и документы.
– Кто вы?
– Просто исполнитель. Честно, сама толком мало понимаю свою роль. Наверное, я представляю интересы тех потусторонних сил, которые не желают вам смерти.
– У них разве нет согласованности в действиях?
– Нет. Там полный раздрай.
– Но Бог-то один.
– Президент тоже один. Но есть еще силовики, бизнесмены, политики, народ. И у всех разные цели и взгляды на то, как должно быть в государстве. – Секунду помолчав, она добавила: – Все мы дети Божьи, и все – нелюбимые.
Министр качнул головой:
– Похоже на то. Водку будете?
– Я лучше травяной чай.
– А я выпью.
Министр молчал. Ольга не мешала. У мужчины должна быть возможность обдумать ситуацию. Пусть решение будет его, а не навязанное со стороны.
Она заказала утку по-пекински и теперь старательно заворачивала аппетитные кусочки вместе с ломтиками зелени в крохотные лепёшки. Процесс требовал сосредоточенности. Слух ловил обрывки разговоров, плеск воды, трели птиц. Сентябрьские птицы поют не так, как летние. По мере наступления осени задорный мажор сменяется минором, грустным, лиричным.
Воздух над рекой колыхался зеленоватым туманом. Небо отсвечивало матовым серебром. Здесь всё чертовски отличалось от сейшельского пронзительно-синего тропического неба, от полыхающих красок цветов, необузданно вопящих птиц, насекомых и, наверное, даже рыб под слоем воды. В России всё затаилось: боль, скорбь, любовь. Почему в Москве так редко бывают солнечные дни? Говорят, отсутствие света действует удручающе на психику. Может, в этом проблема? Виновата погода, а дураки и дороги лишь следствие…