Ольга решительно толкнула дверь. Громкая музыка и гомон сотен людей в первый момент оглушили. Она стояла в огромном нарядном зале среди тысячи игральных автоматов.
На секунду ощутила, что в разуме произошёл какой-то сбой, провал в восприятии мира. Кто она? И что здесь делает? Почему игровые автоматы? А может быть, вокруг что-то другое? То, чему нет названия в человеческом языке. Лёгкое помутнение с края поля зрения говорило, что туда стоило бы посмотреть. Но глаза неподвижно застыли в одной точке. Лицевые мышцы оцепенели, она превратилась в собственную фотографию. Или рисунок. Прозорливый момент убежал, мысли тоже замерли. Но через мгновение вновь пришла в норму. Картинка ожила.
Глава 6
В которой мы узнаём о пользе пьянства и выясняем, как несколько лет назад Ольга спасла мир. А может быть, и нет…
Спроси любую ведьму, сколько загубленных человеческих судеб начиналось с фразы: «Чего тут бояться, нет же никого».
Ольга сидела на открытой галерее, осенённой розовой бугенвиллеей. Орхидеи всех оттенков заглядывали за парапет. Среди манерно выгнутых лепестков живыми самоцветами застыли пресыщенные жизнью жуки.
Риф, большой чёрный пёс с коричневыми подпалинами, лежал на полу таким образом, чтобы его бок касался ноги хозяйки. Он аккуратно положил морду между лап, отчего стал похож на лису. Веки были прикрыты, но время от времени он приподнимал голову и косил умные тёмно-карие глаза на Ольгу, словно желая проверить установившуюся между ними незримую связь. «Я с тобой, что бы ни случилось», – читалось в этом взгляде. Тогда она чесала его босой пяткой.
Перед глазами искрился залив с аккуратными, словно нарисованными бухтами. В ближайшей плескались туристы. Тупые глупышки!
Она не любила тех, кто нарушал её частную территорию, пусть закон и оставлял кромку пляжа у воды в общественном пользовании. Местные это хорошо знали и никогда без спроса не совались в логово ведьмы.
Бывает, люди совершают неожиданные подвиги: голыми руками убивают ядовитых змей, забираются в огненную печь, выбираются из лодки в штормящее море и гуляют по воде. В общем, играют на публику. Но эти готовились погибнуть уж слишком глупо, искали проблемы на свои белые задницы. Вот и нашли!
В джунглях истошно заверещали. Она знала, это дух мертвеца пришел за угощением. Местные называют этих кровожадных чудовищ «дандатиа».
Недавно умер рыбак Альберто, его труп исчез из гроба в ночь перед похоронами. Все понимали, злобный, угрюмый мужик превратился в ночного зомби. Он и при жизни ненавидел всех, а особенно иностранцев, распугивающих рыб и бросавших пластиковые бутылки в воду, и теперь не успокоится, пока не получит своей порции свежей крови.
Она работала у барона Анри уже четыре года и поняла, что люди не знакомы с миром, где живут. Реальность, в которую они верят, нарисована их собственными органами чувств, которые показывают лишь крохотную часть правды.
Туристы не видят страшного «дантотиа», который стоит у кромки джунглей, мерзко скалясь окровавленными клыками. Не понимают, что к пляжу подтягиваются другие малоприятные существа. Солнце садится. Скоро начнётся пир. «Гр-р-рис-гр-р-р-рис…» – пронзительно затрещало в далёких кронах.
Пёс повёл ушами и сел, внимательно уставившись в пустоту. Животное чувствовало опасность.
Ольга знала, что в лесу кричали не птицы. Злые духи шли к ужину. Все живое, напротив, поспешно ретировалось, чтобы не попасть под раздачу.
Все двести семьдесят семь редких птиц, перечисленных в атласе сейшельской фауны, собрались под защитой её дома и исступлённо орали, будто вдохновленные ссорой базарные торговки. Особенно усердствовал кольчатый попугай, которого здесь вообще не должно было быть по причине полного вымирания. Мировая орнитология в ближайшие минуты могла бы осиротеть еще одним редким экземпляром, который подобрался поближе и обозвал Ольгу коротким неприличным словом, неприятным каждой порядочной женщине. После чего, довольный, отлетел в джунгли. Но сейчас Ольга была снисходительна к мелкому хулиганству. Она успокаивающе погладила пса. Тот глубоко вздохнул и вновь улёгся у ног, свернувшись клубком. Ольга положила ноги на его вздымающийся от дыхания бок. Только в детстве бывает ощущение такого всеобъемлющего и незаслуженного счастья.
Вентилятор со всевышним великодушием дарил прохладу и лениво гонял безмятежных мушек. Не то чтобы грозил им гибелью, скорее служил Божественным предостережением.
Взяла со стола кокосовый орех, заботливо обструганный Самюэлем. В срезанную верхушку были вставлены цветок и соломинка. Красиво! Сок казался холодным.