У дикой природы свои законы: лежачего бьют, кусают и едят.
Теперь кричали все.
Солнце коснулась горизонта и стремительно тонуло. Узорчатые веера пальм на фоне красного неба казались совсем чёрными. Их острые кончики угрожающе шевелились, обещая поцарапать, ободрать, вонзиться. Из густого мрака зарослей пялились безжалостные глаза.
Люди пытались помочь друг другу, бестолково суетились, падали. И вдруг, как один, повернули головы к берегу. Это дандотиа позвал каждого по имени. Обязательно найдётся кретин, который откликнется и тем самым откроет канал доступа.
Так и есть. Тёмная громада, терпеливо ждавшая на берегу, двинулась к ним. Сумрак освободил чудовищ.
На месте сгинувшего солнца осталась лужа крови, разливающейся по небосводу. Разнообразно орали джунгли. Но людских криков в этой разноголосице уже не было. Неведомые тени толпились у берега, заканчивая пиршество. Океан торопливо смывал следы. Воздух наполнился басовой мелодией сумерек, которую портила приближающаяся сирена «скорой помощи». Её прожектор уже мелькал среди деревьев.
– Вирджиния, отведи врачей к лагуне. Потом расскажешь, остался ли там кто-нибудь жив. Риф! Лежать. Нас это не касается.
Птицы затихли. Темнота гудела москитами, да назойливо хрустели ветки, будто по джунглям кто-то бродил. Стоило отвести взгляд, деревья и кусты перебирались на новые места и там замирали, подобно древесным паукам. Местные поверья утверждали, что ночью мужские и женские растения спариваются и не любят, когда им мешают.
Воображение плодит мысли. Представляешь одну деталь, за ней сразу возникает следующая. Ольга ушла с веранды. Риф с облегчением последовал за ней.
Страх правит миром, но люди страшатся не того, чего действительно стоит опасаться. Лишь дети знают, что самое ужасное сидит в шкафу и под кроватью.
Взрослые трепещут перед начальством, боятся бандитов, чужеземцев, пауков, микробов и вирусов. И еще чуть-чуть – привидений и мышей. Они ничего не желают знать о значительно более опасных существах из других реальностей. А когда вдруг обнаруживают, что демон их жрёт, могут лишь спрятаться с головой под одеялом и шептать молитву. Попутно выяснив, что проку в этом никакого. Ведь существа другого мира ближе к Господу и их молитва «благослови пищу сию» всегда сильней.
С какой радостью в Средневековье чернь жгла на кострах ведьм, магов и чародеев. Те много знали о потусторонних мирах. Наукой и религией эти знания в один голос были объявлены мракобесием.
Ольга была уверена, что всё происходило под руководством духов, которые хотели обезопасить своё существование.
Все хотят жить. Если бы микробы, подобно демонам, могли внушать людям мысли, они объявили бы микробиологию лженаукой, антивирусные препараты – дьявольским порождением. Мыши уничтожили бы мышеловки. И все жили бы себе припеваючи.
Горе тем, кто этого не понимает. Поскольку по первому вселенскому закону всяк слабый, беспечный и вкусный будет съеден.
Она не могла предположить, что всего-то через пару недель сама окажется в роли преследуемой добычи. Так сплошь и рядом случается в мироздании. Объявляют царём и сразу прибивают к кресту. Что это? Особо циничный юмор или мрачный донельзя цинизм?
Долгое тропическое лето заканчивалось. Вот уже зарядили первые дожди, питая уставшие джунгли. Настроение Ольги неумолимо портилось. В душе нарастала тревога. Раздражение, похоже, мучило не только её. Ядовитые пауки совсем распоясались и готовы были укусить друг друга. Пальмы роняли снаряды кокосов на зазевавшихся неудачников. Океан кишел молодыми и дурными от подростковой силы акулами. Даже баллады птиц заунывно сулили худое. С каждым новым рассветом просыпалось что-то враждебное, окутанное до поры туманом злых чар.
Началось всё со странного сна. Приснился полузабытый кошмар, где она шла по опустевшему после бомбёжек городу. Горели здания, дымили кучи мусора. Её тень плясала рядом уродливым скоморохом, прыгая то влево, то вправо, забегала вперёд, делалась то великаншей, то карлицей. Ноги проваливались в раскалённый асфальт. Ноздри впитывали копоть и смрад. Земля вокруг была усеяна воронками. Она помнила, в одной из них лежит обугленный труп мужчины. Её первая любовь и самая страшная в жизни боль, которая проникла в душу раковой опухолью. Тогда она с кровью вырвала из себя заражённую часть. Пусть горит в аду! Не хотела ни вспоминать, ни смотреть. Хотя знала, что не избежать. Но вдруг случилось чудо: она сумела пройти мимо, отвернувшись.