Разозлённая, решила применять запретные приёмы.
В ночь, когда с разбушевавшегося океана дул злобный муссон, а луна спряталась за бешено мчащиеся тучи, Ольга отправилась на древнее пиратское кладбище. Надгробия сгрудились в узоры нелепой головоломки. Полустёртые надписи взывали: «Прости нас…», грустили; «Вечная память в сердцах…», угрожали: «Мы ещё встретимся на небесах…» Среди каменных крестов, покрытых плесенью и мхом, беспокойно сновали синие огоньки. Вековые деревья переплелись кронами и мрачно шипели. Их стволы покрывали жуткие наросты, похожие на лики злобных гримасничающих старцев. Иногда луч фонаря высвечивал огромных пауков, повесившихся на своих нитях.
Из сырой земли выбрались потревоженные и оттого нервные мертвецы. Они собрались вокруг Ольги в ворчливую недовольную толпу и принялись качать права: «Смерть – сплошная маета! Днём – туристы, ночью – колдуны да ведьмы. Где обещанное загробное упокоение в тёплом аду? Где пенсия, заработанная в поте лица честным грабежом и разбоем? Надули, черти! Как есть провели! И преисподнюю свою разворовали и продали!»
Она не стала вступать в политические дискуссии. Послала митингующих куда подальше. Но не просто так, а с целью убить недругов. Те отправились, недовольно ворча на сверхурочную работу. Вернулись тихие. Задумчиво зарылись в обжитые могилы, укрылись обгрызенными временем надгробиями и не желали обсуждать происшедшее.
Тогда Ольга без помех совершила тот самый, древний и страшный обряд. Не для слабонервных. Поэтому автор, повинуясь внутренней цензуре, удалил часть текста.
В результате со страшным грохотом рухнул ствол векового баньяна, чудом не похоронив под собой колдунью. Другого эффекта не наблюдалось.
Ободранная в кровь, грязная, как последняя мартышка, вернулась домой, чтобы обнаружить невероятное: Самуэль ушёл, забыв выключить плиту. От едкого дыма обугленной баранины было не продохнуть.
Ольга сатанела от бессилья… и поняла, что столкнулась с чем-то незнакомым.
Пыталась выжать из себя всё новые и новые возможности эффективного боя с неведомым.
В итоге ощутила, что выжжена дотла.
Перестала спать. Лежала, закрыв глаза, продумывая варианты возможных неприятностей и стратегию борьбы с ними. Если вернётся старая болезнь, надо натереться помётом летучих мышей, выпить заговоренной воды и зажечь семнадцать свечей, закопать прядь своих волос. И что-то там еще. Забыла. Ну почему всякую ерунду помнишь, а жизненно важные вещи упускаешь. Натянутые нервы были готовы лопнуть, и доставалось всем, кто находился рядом.
Преданная горничная, работавшая с ней несколько лет, поскользнулась на ровном месте и разбила любимую вазу. Ольга взорвалась. Жутким охрипшим шёпотом шипела на неуклюжую дуру, жизнь которой не стоит одного-единственного произведения искусства эпохи Мин. Та свалилась замертво. Она слышала за спиной тихий довольный смех. Голова кружилась, ноги подкашивались, её силы кто-то высасывал, оставляя только опустошенную ярость и боль.
Полюбила читать международные новости. Логика в событиях отсутствовала. Все поступали во вред себе и другим. Казалось, мир готовится к самоубийству. Почему-то это радовало.
Гуляла по джунглям, убивая взглядом огромных ядовитых пауков. Те корчились в судорогах и застывали спутанными комками. Потом взялась за чёрных гусениц. Ей нравилось, как те взрывались. Пусть не только ей, но и всем вокруг будет плохо.
Казалось, будто что-то чужеродное и безжалостное облепило, присосалось и отрезает по кусочку здоровье, удачу, душу.
Вновь заболела, подцепив незнакомый вирус. Несколько дней валялась без сил в забытьи. Как только стало чуть лучше, вновь отправилась на кладбище. Даже самые храбрые туристы сбежали, обнаружив среди могил страшную, худую фигуру, закутанную в чёрные тряпки. Волосы, похожие на спутанную грязную паутину, свисали на лицо цвета засохшего сыра. Лютые глаза злобно блестели. В мгновение место обезлюдело. Торопливо прошептала несколько страшных заклятий. Из земли вылез перепуганный червяк и дал дёру. И всё!
Может быть, разучилась колдовать?
Чуть живая притащилась домой.
Обнаружила незваного гостя – Вадима.
Её чувства к напарнику давно отгорели, не осталось даже искорок. Бывает, что и любовь делается невыносимой. Лучше бы ему держаться подальше – целее будет.
– Ольга, что с тобой? Не отвечаешь на звонки.
– Чего? Говори громче. У меня что-то со слухом.
– Похоже, и с голосом.
– Да, со всем проблемы. Меня прокляли и тихо сжирают.