– Что есть красота?
Во время разговора бабушка откидывала седую голову, прикрытую белой шляпкой.
Не на все вопросы есть ответы. Красота загадочна и необъяснима. Особенно женская. В Средневековье почитались пышные, дебелые и пахучие дамы с лесистой порослью в особо интересных местах. Сейчас любят чисто вымытых, бритых, загорелых, высоких и подтянутых спортсменок с африканскими губами. Интересно, кто засовывает в головы людей такие прямо противоположные идеалы?
Всегда лучше расставить точки над «i».
Он повернулся к Лауре.
– Это вы? – спросил прямо.
– Да, я, – честно ответила та.
У Андрея даже голова закружилась. Вот он, идеал возвышенной любви, воспетый Петраркой. Кстати, всё сходится, тот жил где-то около Авиньона, в местечке с похожим названием. Как она сказала? Воклюз. Вроде бы так и есть.
– Вы, верно, кого-то ищете?
– Девушку по имени Ольга.
– Пойдёмте со мной.
Он позволил увести себя вверх по склону. Там начиналась каменистая тропа с чернильными пятнами теней. Деревья спустили рукава лиан. За зелёной стеной бурчал невидимый ручей. На жарких камнях застыли ящерки, бедные родственники драконов.
– Осторожно. Можно споткнуться.
– И умереть?
Лаура не ответила, лишь засмеялась мягким завлекающим смехом.
Они вышли на поляну. Лёгкий ветерок трепал кроны, а густую траву расчёсывал косыми проборами. Вокруг сгрудились скалы, разглядывая то, что находилось в центре – столы, накрытые белоснежными скатертями. За ними сидели мужчины и женщины. Хрустальные бокалы с напитками покоились перед каждым. Но люди застыли неподвижно, погружённые то ли в грёзы, то ли в думы. А может быть, в разновидность смерти.
Свет солнца казался чересчур ярок для этой безмолвной компании. Пение птиц и жужжание насекомых звучало слишком живо. Сюда подошёл бы полумрак, полный смутных видений и беззвучных движений неведомых существ. Здесь не должно было быть ничего осязаемого, лишь тень ветра да шаги сна.
Андрей растерялся. Что это? Загробная вечеринка с мертвецки пьяными покойниками?
Захотелось оказаться в набитом людьми торговом центре. Выпить пива, поболтать с весёлыми девчонками, избалованными мужским вниманием. И совсем не потому, что на лужайке за столами отдыхали трупы. Причина была в том, что события мчались вперёд и, похоже, не собирались останавливаться даже на короткую передышку. А нервная система уже на пределе.
Он всегда удивлялся хладнокровию своей бабушки. Как умудрялась она никогда не раздражаться? Разве человеку это возможно? Большинство взрывается при первой возможности, скрывая за криком собственную неуверенность, ложь, страх, слабость. Он любил мысленно разговаривать с ней, даже став взрослым. Со временем это вошло в привычку. Может быть, это была своеобразная молитва. Во всяком случае, ответы на свои вопросы он получал.
– Знаешь, ба, похоже, Лаура подрабатывает выпасом зомби.
– У всех свои скелеты в шкафу.
– И у тебя?
– У меня нет. Видишь, шкаф забит книгами.
– Мне всё это не нравится.
– Что? Лаура? Зомби? Или ты боишься выглядеть нелепым перед другими? Вадимом, например?
– Почему я постоянно влезаю во всякое дерьмо? Тысяча человек пройдут, а я наступлю, и непременно в новых кроссовках.
– Так уж устроено: хочешь сделать что-то хорошее, вляпайся в грязь. Чистенькими ходят лишь жулики да политики.
– Мне кажется, это не трупы и даже не призраки.
– Боишься?
– Нет. Дело не в этом. Призраки должны быть бесплотными. Этих, думаю, можно потрогать.
– Попробовал.
– Не хочу. Бр-р-р. У них холодная липкая кожа…
– Ну так не трогай.
– Почему Лаура сказала, что здесь я найду Ольгу?
– Она так не говорила. Просто ты это знаешь…
Андрей ощутил дрожь, неприятно пробежавшую по телу. Да, он действительно знал, что Ольга здесь, такая же холодная и неподвижная, как и все остальные.
Лаура, прищурившись, проследила за его взглядом:
– Не бойтесь, это мои гости. Они ждут. Иногда столетия.
Да. Гости, которые очень засиделись. И похоже, не собирались уходить.
Время застыло на этой поляне, прикрыло веки, отдыхало, растянув секунды в года.
– Они все живы?
– Конечно. Тут есть ваша дама?
Он быстро пробежал глазами. Людей немного. От силы человек тридцать. Мёртвые глаза, смотрящие внутрь. Погружены в себя, в неведомую мглу, где тьма рассказывает им сказки. Что они видят в своих грёзах?
Вдруг замер. Так и знал! Даже во сне такого не привидится. Ольга сидела за третьим столиком справа. Её лицо казалось совершенно безучастным, отчужденным и таким же призрачным, как у всех остальных. Глаза чуть прикрыты, словно от яркого света. Руки плетьми лежали на столе. Дыхание не заметно. Но на коже нет признаков распада, тления, порчи. Ничего, что бы указывало на необратимость.