В итоге он целых три дня любовался на Наташку в трусах.
Проблема была только в «подробностях», требуемых заказчиком.
– Не знаешь, как там у женщин устроено? – спросил он у друга Женьки.
– Конечно, знаю. Там дырка есть, – уверенно ответил приятель.
Он, как главный специалист, лично глубоко вдавил палец между ног скульптуры. Дыра получилась почти насквозь.
– Не велика? – засомневался Андрей.
– В самый раз, – уверенно ответил Женька.
Однако сомнения все же остались, и Андрей, прежде чем обжигать фигурку, показал её маме. Та улыбнулась, похвалила работу.
– А кто был моделью?
– Наташа? Только она трусы не снимала.
– А… Понятно. У тебя получился концептуальный мужской взгляд на женщину. Хотя в нем есть свой резон. Давай сделаем более реалистично.
Она замазала дыру, оставив крохотную ложбинку. Добавила округлость груди.
– Красиво, – восхитился Андрей.
Заказчик остался доволен. Андрей получил свой рубль, и уже никто в районе его не трогал. Наташа обрела заслуженный гонорар. Справедливости ради отметим, что впоследствии она стала известной топ-моделью и с нежностью вспоминала свой первый профессиональный шаг.
Но главным результатом этой истории было твёрдое желание Андрея стать скульптором. Он понял, что любая девочка с радостью покажет ему «подробности», чтобы увековечить свою красоту.
В следующем году Андрей пошёл в школу. Его авторитет был недосягаемо велик и основывался на вечных принципах людей искусства. Он был талантлив и дружил с бандитом.
Учитель труда грамотно использовал наличие в классе специалиста, предложив сделать бронзовую скульптуру пионера-горниста. Бригадиром был назначен Андрей. Лепили все вместе из глины. Готовую фигуру обмазали толстым слоем жидкого гипса. Когда тот застыл, скорлупу аккуратно распилили, сняли, очистили и вновь склеили, но уже полую внутри. Для прочности обмотали бинтами. На затылке у горниста была оставлена дыра, точно индейцы срезали с отважного пионера кусок скальпа. В это отверстие необходимо было влить расплавленную бронзу.
В стране такой «стратегический материал» не продавался. Зато в избытке валялся по свалкам, мусорным кучам и пустырям. В школе был объявлен субботник по сбору металлолома, который прошёл с небывалым энтузиазмом.
В мастерской мамы бронзу растопили в печи и залили внутрь заготовки. Замотанная в полотнища, скрытая от нескромных взоров, как восточная женщина, скульптура была установлена во дворе школы. Торжественного открытия ждали с трепетом.
Наступил великий день. Занятия отменили, и ученики плотной толпой с восторгом толкались, пихались, тискали и напирали в тесноте, но не в обиде. Директор прочитал доклад о направляющей роли партии в деле воспитания строителей коммунизма. Участковый произнёс краткое, но ёмкое слово о необходимости вернуть бронзовые ручки в парадные двери соседских домов. Повисшая покаянная тишина была ответом. Учитель труда пришёл в костюме с двумя десятками фронтовых орденов. Он напомнил: «Страна наша – великая, понимаешь. По праву гордится успехами, понимаешь, в деле освоения. Впереди, понимаешь, и есть уверенность в дальнейшем…» Затем просто сказал: «Поехали!» – и махнул рукой.
Покрова пали. Раздался ликующий вопль. Свершилось!
Андрея хвалили. Теперь он был признанным гением.
Во втором классе мог в несколько минут нарисовать любую девочку, слепить из пластилины дерущихся собак, а один раз потряс учительницу, подарив её портрет вполоборота у классной доски. Юбка казалась слегка тесновата, отчего ягодицы обрисовывались достаточно рельефно. Но Юлии Семёновне понравилось.
Наступило очередное московское лето, дождливое и прохладное. Друзья-приятели разъехались. В городе остались только уличные хулиганы, которых за плохое поведение не брали ни в пионерские лагеря, ни в тюрьму. Окружающее казалось серым и скучным. По телевизору, плохо выговаривая слова, выступал Брежнев.
На семейном совете было решено отправить Андрея на летние каникулы в Литву, в Палангу, вместе с бабушкой. В маленькое тело этой пожилой женщины была втиснута могучая душа. Она могла бы повелевать странами и армиями, но тихо жила на пенсии в двухкомнатной квартире в центре Москвы.
Андрей плохо знал папину маму. Ему казалось, что родители в присутствии бабушки говорили тише и старались не смотреть ей в глаза. Андрей тоже робел и не проявлял обычной склонности к хулиганству. Пару раз был у неё в гостях, запомнил лишь блестящий паркет и огромный книжный шкаф, заполненный томами в невиданных кожаных переплётах, которые он зачарованно разглядывал. За проявленный интерес был удостоен благосклонного кивка и получил в подарок книгу Пушкина «Руслан и Людмила».