Дама принялась недоверчиво разглядывать рисунки.
– Красиво, – наконец подтвердила она. – Моё имя Кристина. Как тебя зовут?
– Андрей.
– Хочешь нарисовать меня? Прямо сейчас?
– А можно?
Кристина засмеялась. Андрей вдруг понял, какой силой обладает женский смех, обещающий и отталкивающий, зовущий и прогоняющий, звонкий и хрупкий, как мамины фужеры для вина.
Он первый раз рисовал обнажённую взрослую женщину, которая была совсем рядом. Линии загорелого тела и цветом, и формой были похожи на дюны. Золотистый пушок на её коже блестел, как янтарный песок. Сделал три наброска. На рисунках женщина казалась красивее, чем в жизни.
Самый удачный подарил своей натурщице. Та с благодарностью приняла работу:
– Приходи ещё. Скажу, чтобы тебя не гоняли.
Он регулярно бегал на женский пляж и рисовал Кристину.
Однажды попросил:
– Вы могли бы согнуть коленку? – Ему очень хотелось увидеть те самые подробности.
– Как скажешь, – улыбнулась женщина. – Ты здесь главный.
В двенадцать лет любить женщину и желать её не одно и то же. Он познал её тело девяносто тремя рисунками. И странно, каждый раз женщина словно хорошела под его карандашами. Наверное, она была его первой любовью.
Посмотрев рисунки внука, бабушка принесла из библиотеки зачитанную книжку «Суламифь».
– Когда-то давно была написана очень мудрая книга, которая называлась «Тора». В ней есть глава о мудром царе Соломоне, который однажды крепко влюбился. Куприн лишь пересказал эту историю.
– А жена у Соломона была? – перешёл в область быта опытный Андрей.
– Вообще-то у него имелось семьсот жён и триста наложниц.
– Вот это да! Если бы у меня было столько.
– Если бы да кабы, во рту росли бобы, то это был бы не рот, а целый огород. Вырастешь – посмотрим, угонишься ли за Соломоном. Тысячи раз может любить человек, но только один раз он ЛЮБИТ.
Слова бабушки проникали в сознание, как вода в землю. Где-то глубоко корни его мыслей жадно впитывали информацию и прорастали мировоззрением, которое он будет считать своим.
Пока же требовалось уточнение:
– А кто была его возлюбленная? Наверное, царица?
– Каждая женщина, которую любят, царица. Прочтёшь книгу и всё поймешь.
Андрей прочитал.
– Ну, что понял?
– Мне жалко Суламифь. Почему концом радости бывает печаль?
– Так устроено. Понимание приходит с мудростью.
– Но в книге написано: «Во многой мудрости много печали, и кто умножает познание – умножает скорбь».
Бабушка улыбнулась:
– Мир сложен. Не поймешь, почему радость приносит боль, а трепет ожидания кончается скукой.
– Это когда я на день рождения почти всегда заболеваю?
– И это тоже.
Он не рассказывал ни Кире, ни Норе о своих походах на женский пляж, рассудив, что женщины странные и не всегда понимают мужские увлечения и дела.
На вопрос, где он пропадает, лишь значительно продекламировал каждой в отдельности:
– Это Киплинг, «Песня контрабандистов», – сразу определила начитанная Нора. Спохватившись, она сделала глупый вид и спросила: – Андрей, ты контрабандист?
Мальчик лихо закрутил несуществующие усы, расправил плечи, и они закончили вместе:
Другая подруга Киплинга не знала. Кира привычно закинула руки за голову и спросила:
– Новый пароль? Мне он нравится. А крошка – это я?
Андрей встал ногами на бордюрный камень дорожки, отчего оказался одного роста с девочкой.
– Бабушка сказала, что мальчики растут позже. Но делаются большими и сильными. Я скоро стану огромным, как слон.
Кира не спорила. Она придержала Андрея за руку, что бы он не поскользнулся на узком камне.
– Как слон не надо. Достаточно, как папа. И тогда мы поженимся. Да?
– Конечно, – уверенно согласился Андрей.
В школу он пришёл героем. Еще бы, у него был целый альбом с рисунками голых женщин.
– И что, они прямо так и лежали перед тобой? – завидовали мальчишки. – Как их звали?
– По-разному, Кристина, Гражина, Элфа, – соврал Андрей. Ведь в альбоме были рисунки одной-единственной модели – Кристины. Но она очень изменилась буквально за пару месяцев. Похорошела настолько, что казалась другой женщиной. Просто чудо какое-то.