– Не понял.
– Дорогой, задумайся о сущем. Увидишь, как недолговечны земные эмоции. Сбрось бремя ответственности, что давит твои плечи. Легче станет.
– Пожалуй, пойду, – с сомнением произнёс Асмодей.
– Ступай с миром.
Демон переступил лапами и кивнул друзьям:
– Уважаю, сильны вы, черти. Бог даст, свидимся ещё.
И исчез, слегка подпортив серным выхлопом горный воздух.
Лаура облегчённо вздохнула.
– Что же с вами делать, гости дорогие? Даже знать не хочу, что за клубок вокруг вас вяжется. Меньше знаешь – лучше спишь. А здесь, в горах, сон – главная привилегия. Может, и вы отдохнёте, пока всё утрясётся? Верный способ разрешить ситуацию – подождать.
Андрей оценил дипломатический такт хозяйки, с которым та отшила демона. Вежливость стала такой редкостью, что многие принимают её за слабость. Или даже замаскированное хамство.
Солнце выглянуло из-за вершины скалы и принялось подглядывать, делая вид, что просто выполняет свою повседневную работу. Птички рутинно шныряли по камням, разыскивая зазевавшихся жучков-червячков. Горный ручей что-то пытался сообщить сиплым шёпотом.
– Уважаемая, – Вадим редко менял алгоритм разговора с малознакомыми персонажами, будь то земными или потусторонними, – те, кто нас послал, ждут результатов.
– Что ж меня не предупредили?
– Наверное, берегут от всякой склоки да свары.
Лаура кокетливо поправила шапочку:
– Меня все любят, потому что не интригую и в скандалах не участвую.
Андрей вдруг выступил вперёд, он знал, каких слов ждёт сейчас дама.
– Главное, вы божественно красивы. И умны.
Друзья споро кивнули в знак согласия.
– Льстец ты, Андрюшенька. Впрочем, говори, говори еще. Ах эта грубая земная лесть! Будьте почётными гостями. Делайте свои таинственные дела.
Андрей заметил, что приятели с интересом разглядывают обильную телом хозяйку. И неудивительно.
В глаза лез её пружинистый зад, который натягивал ткань платья, грозя порвать и вывалиться наружу. Каждая часть фигуры была мягкой и округлой и от любого движения начинала самостоятельную жизнь. Вот шевельнулось бедро, волна прокатилась по торсу, колыхнулись массивные груди. Когда она говорила, тугие щёчки надувались, а губки лениво шевелились, точно две розовые рыбки.
Андрей подумал, что мужской взгляд действует на женщин, как дождик на цветы. Они распускаются. И ещё представил, что Лауре здесь очень одиноко. С кем она коротает вечность? Со спящими. Тогда ей досталась тяжёлая ноша. Женщине нужна влюблённость, в крайнем случае внимание, на худой конец – просто забота. Одиночество может стать пыткой.
Лаура нежно улыбнулась:
– Только не подводите меня и не пытайтесь забрать Ольгу.
Андрей попытался многозначительно взглянуть на Максима. Тот пялился куда-то вдаль.
– Вы же не обидите одинокую, легкоранимую женщину?
– А вы так уж беззащитны? – неожиданно спросил Вадим.
– Женская сила в её слабости, от которой не спастись никому, – вновь кокетливо улыбнулась Лаура.
– Нам пора начинать опасаться?
– Ну что вы! Настоящий мужчина – могучая крепость для любой дамы.
Андрей заметил взгляд, который она бросила на него, а совсем не на Вадима? Постарался выпрямиться, расправить плечи. Даже удалось подтянуть живот. Кажется, Вадим тоже это заметил. Липкий у него взгляд, смотрит на женщину, будто приценивается. Почему-то это раздражало. Захотелось увести его подальше от соблазнительной хозяйки:
– Мы побродим по окрестностям. Полюбуемся видами.
– Надеюсь, что это не ревизия?.. Шучу. – Но во взгляде Лауры промелькнуло беспокойство.
– Мы просто погуляем, – подтвердил Вадим.
Каменистая тропинка спускалась вдоль горного потока. Здесь никто не мог их подслушать.
Вечное лето этого мира, тёплое, солнечное, было занято созерцанием собственного совершенства. Муравьёв и прочих букашек, потрёпанных жизнью и заботами, чужие дела не занимали. Две юные ящерки глянули исподлобья на пришельцев, но были тут же уведены прочь опытными старшими товарищами.
Андрей чувствовал тревогу. Почему-то появление приятелей не радовало. Словно приход группы десантников во время балета. На душе не просто скреблись кошки, а царапались и кусались. Баланс, равновесие, существовавшее в их группе, нарушились. И теперь они неумолимо скатываются. Хорошо бы понять куда.
– Плохо без женщин, ни Ольги, ни Софии, – наконец молвил он.
Максим положил руку на плечо:
– Плохо без женщин – это хорошо. Вот когда хорошо без женщин – это плохо.