Неожиданно навстречу выскочил маленький тип, почти карлик, с торчащими крысиными усами, проворно сунул в руку два конверта. И сразу торопливо поспешил прочь.
На конвертах не было адреса, лишь номера, крупно выведенные синим фломастером: «Один» и «Два».
Раскрыл первый. Печатный текст гласил: «Ты не погиб, а потерял сознание и находишься в Ольгином сне. Чтобы она проснулась, должен отдать ей второй конверт и убедить прочесть. Она вот-вот появится в зале. У тебя лишь несколько минут, чтобы сделать это. Скоро ты придёшь в себя».
Подпись отсутствовала.
«Кто-то помогает, кто-то мешает», – вспомнил он слова Максима.
Андрей огляделся и сразу заметил Ольгу. Она шла быстрым деловым шагом. Белая блузка, тёмная юбка. Похожа на клерка.
– Оля!
Женщина обернулась. Она посмотрела на Андрея без всякого интереса:
– Мы знакомы?
– Пожалуй.
– Я вас не помню. Простите, у меня совсем нет времени.
– Меня зовут Андрей. Должен передать вам очень важный конверт.
– Вы шпион? Шучу, шучу. Что там? Деньги? Любовная записка?
– Не знаю, но это очень важно.
Он протянул руку с письмом. Но тут к ним подскочила резвая старушка и проворно выхватила бумагу из его пальцев:
– Я балерина, – доверительно сообщила она.
– Немедленно верните!
– Не люблю ничего отдавать. Так голой останешься.
– Пожалуйста! Мне сейчас не до шуток.
– Да пошёл ты!
В глазах Ольги появилась безразличие. Она отвернулась и сделала движение, чтобы уйти.
На Андрея нахлынуло бешенство. Что делать? Схватить старую ведьму, придушить, швырнуть на пол?
Ольга уже уходила.
Старушка мерзко захохотала и попыталась разорвать бумагу.
Андрей коротко ударил ей кулаком в узенький жёлтый лоб. Подхватил падающее тело. Она была невесомая, как птичка. Неужели убил? Разбираться было некогда. Он бережно усадил труп к ближайшему игральному автомату. Кажется, никто ничего не заметил. Ну возится парень с престарелой мамочкой. Выдрал конверт из слабых пальцев и помчался за уходившей Ольгой.
Поймал её перед лифтом. Никого рядом не было.
– Вот конверт.
– Слушайте, как вас там… Отвяжитесь от меня наконец.
Звякнул лифт. Двери раскрылись.
– Бери, сука! – рявкнул Андрей. – Или я перережу тебе глотку!
Ольга побледнела и послушно взяла письмо. Он проследил, чтобы она уложила его в сумочку и вошла в лифт. Лишь тогда повернулся и пошёл назад. Надо было как-то помочь старушке, если она жива.
И сразу столкнулся со знакомым маленьким усатым типом. Тот уважительно воскликнул:
– Молодец! Успел.
– Старушку прикончил, – доложил Андрей.
– Не валяй дурака. Это же сон!
Действительно, он же во сне. Здесь может произойти всё что угодно. Виртуальная реальность.
– Теперь Ольга спасена? – с надеждой спросил он.
– Если прочитает бумагу. Сейчас она идёт на очень важную встречу и решила выбросить конверт. Посмотрим, может быть, передумает. Тогда всё будет хорошо.
– А если всё же выбросит?
– Тогда – плохо. Ну, давай оживай уже.
Андрей почувствовал, что зал – его запахи и звуки – стал зыбким. Так бывает перед пробуждением. И в эти мгновения часто приходят особенно удачные мысли. Андрей не раз в жизни просыпался с отличными идеями в голове. Но сейчас его вдруг бросило в дрожь. Он подумал, что вёл себя как Вадим. Беспощадно, решительно и быстро. И возможно, другого варианта вообще не было. Мироздание существует в равновесии. Спас одну – погубил другую. Если в одном месте беда ушла, то в другом горе хлебают горстями. Кто-то родился – другой умер. А вдруг Вадим прав? Почему он, Андрей, решил, что может его осуждать? Хорошо, сидя на диване, быть высокоморальной личностью. Но если ты делаешь значимые для мироздания вещи, то волей-неволей нарушаешь равновесие. Совершаешь добрые дела – где-то увеличиваешь вселенское зло. Что же получается? Если совершаешь зло, увеличиваешь добро? Хочешь стать праведником, одной бабушки мало? Надо убивать пачками, как Вадим? Ужас какой-то. Придёт же такое в голову. Впрочем, Иисус отправил разбойника с креста прямо в рай.
Тело покрылось гусиной кожей. И от касаний бегающих по спине мурашек Андрей очнулся. Кто-то накладывал ему на лоб мокрую повязку. Глаза не открывались.
– Ольга, – позвал он.
– Лежи, друг Андрео. Все мы, художники, такие, чуть живы и сразу о любви думаем, – услышал низкий хриплый голос.