Волшебство превратилось в безумие. Ведёт себя, как лось перед корытом с кристаллами соли. На всякий случай стиснул грудь любимой ладонью, чтобы осознать, что перед ним женщина. Тёплое мягкое полушарие понравилось. Потискал ещё. Рука по привычке скользнула ниже, по локтю, животу к бёдрам.
Окоченелый в горном ручье темперамент ожил и только собрался воспрять, как земля содрогнулась и сзади послышалось подозрительное шипение. Звук был именно тот, когда понимаешь, что начались очень большие неприятности.
Обернулся и увидел огромную многотонную черепаху. У неё была драконья голова на длинной змеиной шее. Из пасти с узкими лезвиями зубов доносился звук закипающего чайника. Страшилище с неожиданной проворностью приблизилось. Его качающаяся голова оказалась на уровне глаз Андрея.
– Какой же ты предатель, Андрюшенька, крадёшь у меня пленницу, – сказало чудовище знакомым голосом Лауры.
Андрей не испугался. Все женщины, когда застают близкого мужчину с любовницей, обычно превращаются в чудовище. Закон природы.
– Лаура! Девочка моя! Это не то, что ты думаешь. Я всё объясню.
Рядом появился запыхавшийся Асмодей:
– Кулобр! Черт побери! Отставить жрать человечину!
– Отвянь, демон, – прорычала черепаха.
– Думаешь, дракон, так и… – Закончить фразу Асмодей не успел.
Кулобр лишь коснулась Асмодея краем панциря, похожего на напильник с крупными зубьями, и на мохнатой шерсти демона появилась кровавая полоса. Тот зажал живот лапами. Видно было, что ему больно.
– Ещё хочешь?
– Мне уже всё равно.
Чудовище отогнало Асмодея мощной лапой, как надоедливую собачонку.
Огромная пасть перед лицом раскрылась. Кровавый язык плясал судорожный танец.
По правилам для успокоения обиженной любовницы требовался крепкий поцелуй и потом еще один контрольный. Но в данном случае было непонятно, как это сделать. Голова Андрея полностью входила в глотку дракона.
– А ну отошла от моего парня! – раздался знакомый голос Ольги.
Все – Кулобр, Андрей и даже пострадавший демон – изумлённо обернулись.
Ольга стояла перед ними живая и злая как собака.
Чудовище неожиданно отпрянуло.
– Как ты сумела проснуться?
– Смогла. Время к обеду, пора делать черепаховый суп.
Впрочем, суп было готовить не из кого. На месте страшной черепахи стояла плачущая девушка.
– Меня никто не любит. Почему? Неужели я такая некрасивая? – причитала Лаура.
Андрей вдруг понял, что уже ничего не боится. Он спал с драконом, пил с демоном, пачками убивал старушек.
Погладил Лауру по голове:
– Не реви. Пойдём к воде, умоешься.
– Что здесь происходит? – возмутилась Ольга.
Асмодей приблизился. Миролюбиво оскалился:
– Не нервничайте, мадам. Всё хорошо.
– Ты кто такой, страшилище?
– Позвольте представиться, Асмодей. – Он попытался поклониться. Поклон вышел неуклюжим. – Немного не в форме. Мы с Андрео друзья, оба художники. Подтверди.
Андрей кивнул:
– Демон. Он хороший, ранен немного.
– Ранен?
– Заживёт, – махнул лапой тот. – Как на собаке.
– Подождите нас. Потом всё объясню.
Андрей с Лаурой спустились к реке. Девушка продолжала всхлипывать. Андрей обнимал её за тёплую талию, которая минуту назад была бронированным боком.
– Знаешь, как обидно быть некрасивой? Почему все ценят оболочку и не видят душу? Всё равно как любить только фантик от конфеты.
– Ты – шоколадка. Петрарка тебя обожал, посвятил сотни стихов.
– Он всё врал, твой Петрарка. Хотел только моих сокровищ. Шестнадцать лет морочил голову своей великой любовью, а сам всё выпытывал: «Где твои бриллианты?» – Она всхлипывала всё громче и зарыдала в голос. – «Нет у меня бриллиантов. Это всё легенда. Лживая… Как и все мужчины… И драконы все сволочи… Ни один на мне не женился».
– Петрарка?
– Дракон… У… О… Все бросили… Потому, что некрасивая я…
Андрей гладил девушку по вздрагивающим плечам.
– Как узнал, что нет бриллиантов, так и сбежал в Италию.
– Дракон?
– Да нет же, Петрарка.
Андрей успокаивающе обнял Лауру, девушка затихла, лишь всхлипывала и тёрла глаза руками.
– Я ему открыла тайну. А он сказал: «Ты меня обманула. Там только пепел да зола. Мне бриллианты нужны». Ругались, ругались. Потом уехал в Милан.
Андрей почувствовал, что та сейчас вновь заплачет.
– Подожди. О каком пепле ты говоришь?
Лаура прижалась к нему: