– Это точно.
Парень протянул открытую ладонь:
– Будем знакомы, Максим Михайлов.
– Андрей.
Они обменялись рукопожатием.
– А ты кто по жизни?
– Скульптор.
– Надо же, какой у Светланы муж. Значит, Соркис фамилия. Станешь знаменитым – буду вспоминать, как познакомились.
Андрей не стал спрашивать, кем работает его новый знакомый. И так понятно – начальник.
– Ну, удачи, Андрей Соркис. Как в воде, лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку.
Андрей не понял последних слов – наверное, цитата какая-нибудь.
Вот как странно, бывает, переплетаются человеческие судьбы. Он мог задержаться на светофоре и подъехать на пару минут позже. И они никогда бы не встретились. И жизнь сложилась бы совсем иначе. Но у вселенной были свои планы, и Андрей познакомился с Максимом весной 1994 года.
К этому времени Светлана очень похорошела. Похудела на 10 килограммов, приобрела балетную осанку, тяжелая грудь вздыбилась так, что мужчины с трудом отводили горящие глаза.
Через пару лет она крепко влюбилось в преуспевающего бизнесмена и развелась с Андреем. Новый муж открыл очередной ресторан и поставил её директором. Андрей часто навещал сына и видел, что Светлана счастлива. Позднее, в начале двухтысячных, они продали бизнес и уехали жить в Англию. С сыном Марком удавалось общаться только по телефону, и то редко.
Андрей извлёк хороший урок. Всех денег не заработаешь, и не стоит убивать свою жизнь изнуряющим трудом. Всегда найдётся кто-то богаче тебя. В результате стал меньше работать, установив среди заказчиков «лист ожидания», что, впрочем, вызвало обратную реакцию: «новые русские» записывались на полгода вперёд. Теперь он работал меньше, а получал больше. Появилась время на досуг, который он проводил в хороших ресторанах с приятными женщинами.
В 1997 году благополучно закончил институт и женился на Ирине. При заурядном лице у неё была исключительно красивая фигура точёной беломраморной статуэтки и роскошные иссиня-чёрные волосы. Но главное, у этой хрупкой женщины были железная воля, решительность и смелость, которой хватило бы на десяток мужчин. Возможно, причина крылась в её незаурядном жизненном опыте.
Восемнадцатилетней девчонкой Ирина влюбилась в шведа, работавшего в Санкт-Петербурге по контракту. Олаф казался сказочным заморским викингом, добрым, вежливым и могучим. Очертя голову вышла замуж и переехала в Стокгольм, где родила мальчика. Постепенно разобралась, что сожитель – полный козёл, таскающий её по саунам, на потеху друзьям. Когда проявляла несговорчивость, муж бил толстым телефонным справочником, умело, расчётливо, чтобы не оставлять следов на теле. Адвокат, к которому Ирина обратилась, объяснил, что без доказательств полиция ей не поверит, а после развода сына не видать как своих ушей.
Тогда она решилась на отчаянную авантюру, которую готовила почти год как военную операцию, продумывая каждую деталь. В итоге тайно устроилась поварихой на российский рыболовный траулер и вывезла ребёнка, закопав его в контейнер с рыбой и укутав в одеяла с горячими грелками, чтобы не замёрз. Откопала в советских территориальных водах, по поводу чего на корабле был устроен праздник с салютом в честь отважных русских женщин.
Ещё много лет запах мороженой рыбы пробуждал в Ирине нечто дикое. Наверное, родовую память, зовущую грызть горло чужаку ради своего детёныша.
В Москве работала моделью для художников и растила сына Николя. Однажды позировала Андрею.
Он влюбился с первого взгляда, который вопреки литературным канонам утонул не в колдовских тёмно-зелёных глазах женщины. Нет! Андрея заворожили её ягодицы, округлые, точёные, той самой прекрасно выверенной формы. Это был идеал, стопроцентный, сказочный и неповторимый. Нежный розовый оттенок чуть загорелой кожи добил парня выстрелом в сердце.
Лишь потом он поднял взгляд, чтобы спросить разрешения потрогать чудо. Ирина удивилась, она не подозревала, что мужские ладони могут проявлять вежливость. И была потрясена, когда Андрей лишь провёл пальцами по плавной линии, почти не касаясь кожи. И никакого секса, грубых толчков, захватов и удушающих приёмов.
Они поженились через неделю, подкупив работника загса, удивив друзей и родственников. Ирина не слушала увещеваний мамы, опасавшейся, что импульсивность дочери вновь не доведёт до добра. Художники – народ ненадёжный.
Удивительно, но, обладая эротичным телом, Ирина была абсолютно фригидна. Тяжёлый телефонный справочник, которым лупил её Олаф, начисто выбил либидо.
Она не отказывала, когда перед сном Андрей возбуждённо подкатывал под бочок. Но говорила: