– Х! – сказал Бог.
– Как-как?
– Вф! – объяснил Бог слегка раздраженно.
– Простите, что Вы сказали?
Бог прикрыл глаза и тихо выдохнул:
– Х-х-х-х….
Растерялся человек, умоляюще взглянул на демона, тот вдруг помрачнел лицом и рявкнул:
– Не понимаешь?
– Нет.
– Иди учись!
И родился на Земле младенец, которому еще предстояло узнать много разной премудрости.
– Отличная сказка! – захохотал Асмодей низким клокочущим рыком.
Анри лежал, обдумывая историю. Многие слова действительно были непонятны. Но скрытый смысл тонкой змеёй вползал в мозг.
Перемены в нем продолжались, но теперь они не трогали тело, которое перестало лихорадить. Сейчас трепетал разум. Иногда он терял начало мысли. Знакомые слова переставали что-то значить, а всплывали новые названия, о которых он понятия не имел. Он уже догадался, что виной этих перемен был неизвестный порошок в загадочной фляге. И ломал голову, чем все это может закончиться.
Цыганский табор, образовавшийся из беженцев, уже содержал сотни повозок. Шум и гвалт стоял невероятный. Хотя никто не орал и каждый говорил негромко.
Депрессивный конь оказался прав. Поход растянулся на долгие две недели.
Появление процессии около крохотной приморской деревеньки Сент-Мари-де-ла-Мер можно было назвать триумфальным. Жители с ужасом глядели на приближающийся караван, гадая, что ожидать от пришельцев. Наверное, никогда в жизни они не видели столько народу.
Судя по отсутствию пожарищ и разрушенных домов, королевские войска со святой целью сюда еще не добрались.
Передняя повозка с Асмодеем на козлах остановилась. Некоторое время с обоих сторон прибывали все новые участники встречи. И наконец появились все. К счастью для истории, в тринадцатом веке собрания происходили без президиума, повестки дня и регламента. Поэтому слово взял Асмодей, как обладатель наиболее луженой глотки.
– Приветствую вас, братья цыгане, – заявил он.
Установилась тишина. Братья безмолвствовали, обремененные дурными предчувствиями. Наконец из толпы горожан вышел высокий, загорелый человек, похожий то ли на моряка, то ли на разбойника.
– Мы не цыгане, мы добрые христиане, – объявил он.
Чувствовалось, что жители не хотели быть обведенными вокруг пальца, что бы это ни значило.
Голос Асмодея прогремел, словно глас небесный. Он четко и внятно объяснил толпе, что рано или поздно суровые воины короля доберутся все-таки до этих болотистых мест, обремененные приказом убивать всех коренных жителей. Не тронут лишь приезжих, странников, путешествующих… цыган, одним словом.
– Значит, кто мы? – закончил он свою зажигательную речь.
Предводитель нервно задвигал руками, почесал локоть и подбородок. Затем размял кисти и переплел пальцы. На помощь из толпы ему выскочил кто-то маленький и начал что-то быстро втолковывать. Наконец предводитель неуверенно произнес:
– Так и мы, наверное, цыгане….
И сразу все догадались, сообразили, зашумели, перебивая друг друга. Молчали лишь изумленные кошки, которые неслышными тенями покинули площадь. Не в пример им бездомные собаки остались, виляли тощими задами и выбирали новых хозяев.
Бывают ситуации настолько неожиданные и мучительные, что в них лучше не застревать.
Следующие дни были заполнены устройством новых поселенцев. В течение месяца город разросся втрое.
Центром деревни была церковь, посвященная девам Мариям, выходящим из моря. Никто не помнил, как это было. Человеческой памяти не хватало для тех далеких событий. Но все знали, что когда-то давным-давно сюда приплыл корабль с близкими самого Иисуса Христа. Знание всегда властвует над памятью, ему не нужны мелочные доказательства, авторитетные источники. Знание самодостаточно и сродни вере. История о появлении трёх дам в компании с кучей библейских персонажей могла бы составить новое Евангелие. Сами посудите, Мария Магдалина, а ещё Мария Соломея – тетка Христа. И вдобавок третья Мария, прозвание которой забылось, но доподлинно известно, что она мать двух апостолов. Многие чувствовали силу магического числа. Бог Троицу любит. Хотя никто не знал почему.
Храм на площади был неопровержимым столпом великого события, символом веры. Никто не ведал, когда он появился. Человек рождался и умирал, а святилище стояло. Его ремонтировали, достраивали, и никакая человеческая память не имела над ним власти. Таким же непоколебимым свидетельством древности был обитый кожей сундук с прахом и мощами святых женщин, история которого также терялась в бесконечности времени. В полумраке алтаря висела картина, изображавшая прибытие лодки, а рядом иконы с лучезарными ликами. Человек мог не помнить черты лица своей умершей бабки, но как выглядели девы, пришедшие из моря, он знал наверняка.