Вслед за громилой вошёл невысокий плотный мужичок. Он был в кожаном плаще и шляпе. Сашка видел такого в фильме. Название почему-то вылетело из головы.
Сзади маячили еще фигуры.
Глаза у мужика были страшные, тёмные, безжалостные. Он улыбнулся:
– Зарплату получили?
– Нет. Завтра обещали, – уверенно соврал бригадир.
– А ты – Рембо? – понял мужик. И тут же без замаха коротко ткнул Степаныча куда-то под рёбра.
Тот охнул, но устоял. Хотя как-то весь перекосился и стал ниже ростом.
Мужик с удивлением разглядывал свою ладонь, упакованную в чёрную перчатку:
– И вправду Рембо. Крепкий. У меня редко кто устоит. Тесно тут у вас. Вышли на улицу, быстро!
– Сашок, может, не выходить? – шепнул Колька.
– Молчи уж. Попали…
Они вышли в морозную ночь. Холод обжёг лицо. Одинокий фонарь сиял новогодним золотом. В воздухе красиво кружились первые снежинки. Они припорошили грязь, отчего стройплощадка показалась только что убранной. Будто специально подготовленной к приезду гостей.
– Построились в ряд, – командовал мужичок.
Встали в ряд.
Напротив стояли гости, главный и трое подручных, играющих могучими плечами в своих тёплых кожаных куртках.
– Спрашиваю один раз, – веско сказал главный. – Где деньги?
Сашка спрятал глаза. Неужели отдавать всё, заработанное за три месяца? И ехать пустым? Что скажет Светка? Но ведь убьют, суки. А вдруг нет? А если он скажет, где деньги, тогда потом отметелит Степаныч. Да и это не самое страшное. Слух пойдёт, что он, Сашка, шкура последняя.
Один из здоровяков вразвалочку подошёл к поддону с кирпичами, взял два, рассматривая их, будто видел первый раз. Кирпичи в его лапищах казались детскими кубиками.
– У вас, смотрю, материал остался, – заметил он, подходя к Степанычу.
– Да. Там еще два поддона, если надо, забирайте.
Бугай коротко ударил бригадира кирпичами с двух сторон по ушам.
Тот схватился за голову и рухнул как подкошенный. Перевернулся, попытался встать, застонал и вновь упал, сразу затихнув.
– Ну? – Здоровяк подошёл к Кольке.
Тот от страха присел, закрыл голову руками.
Тут Анри решил вмешаться.
Сашка был не силён в составлении планов, но тут вдруг сообразил, что бандиты не должны грохнуть мента. Совсем другая статья выходила бы. В голове созрел план. Он выступил вперёд и поднял руку, как в школе:
– Я скажу, где деньги.
– Молодец, – похвалил главный.
– А еще у нас мент в бригаде, подсадной. Грохните его гада. – Сашка мотнул головой в сторону «майора».
Володя удивлённо повернулся к товарищу:
– Ну, ты сука.
Главный задумался:
– Правда, что ли, мент?
– Бывший, на пенсии я.
– Врёт, – крикнул Сашка, управляемый бароном. – Майор спецслужб.
Анри не был уверен в наименовании спецслужб, но решил заменить недостающие термины экспрессией.
Сашка частил, срываясь на истерику:
– Хозяин, кому мы гараж строим, личность известная. Вот майор и стучит конторским, кто сюда приезжает, с кем шашлычки гоняют, бабы какие… Мы-то здесь всё лето живём, много чего видели. Сука он. Ментов бывших не бывает.
– Верно, – задумчиво отметил главный.
– Урыть, что ли, всех? – предложил бугай.
– Подожди.
Видно было, что главный раздумывал.
Анри понимал его думы – к чему брать на себя убийство майора спецслужб?
– А деньги где? – наконец спросил главный.
– Да там, в дупле.
Бугай быстро сгонял к дереву и принёс пакет.
– Не врёт, – доложил он.
Главный взвесил пакет в руке:
– Все деньги?
– Вот те крест, – уверенно произнёс Сашка.
– Ладно, верю. Живите.
Компания погрузилась в машину и отчалила в ночь.
Оставшиеся изумлённо смотрели друг на друга.
– Ты чего гнал? – спросил Володя. – Какой я стукач из органов?
– Дубина. Я только что нам жизнь спас… всем! Нас не грохнули, потому что комитетчика убивать в падлу. А деньги – бумага. Еще заработаем. Что со Степанычем?
Майор продолжал ворчать, объясняя, что он не комитетчик, а честный бывший мусор. Вместе с Сашкой перевернули неподвижное тело.
Бригадир застонал. Жив. Тогда оклемается.
– Давай отнесём. Колян, помогай.
Колька сидел на земле и тихо скулил.
– Колян, твою мать. Очнись. Всё кончено.
Парень вскочил.
Втроём дотащили бригадира до вагончика.
Внутри было тепло и полно дыма. Яичница сгорела. Пришлось распахнуть дверь настежь.
Уложили стонущего Степаныча:
– Ну ты как?
– Хреново. Деньги взяли?