Прислушался. Снаружи злобно кричали ночные совы. Тревожно бубнил свирепый поток. Почему-то звуки обычного мира успокаивали. Страх ушёл вместе с мутными воспоминаниями. Осталось лишь лёгкое беспокойство.
Дьявол силён на выдумки, но и он, Анри, не промах. Ангел в церкви, дома – чёрт. С этой благой мыслью вновь заснул.
Приснилось, что в ногах лежит пёс. Большой, тёплый и мохнатый. Анри протянул руку, чтобы погладить животное, но наткнулся на огромные клыки. Почему-то просунул ладонь дальше, в самую пасть, надеясь, что зубы не сомкнутся. Нащупал мокрый и длинный язык, ухватил покрепче и принялся наматывать на пальцы. За языком потянулась гортань, потом кишки, а он все тянул и тянул, пока не вывернул зверя наизнанку. Тот оказался скользким, кровяным, покрытым гадкой слизью. Анри облизал внутренности, а потом сожрал тёплое мясо.
Проснулся усталый и помятый, будто всю ночь таскал камни. Вдобавок в голове словно завелись клопы. Они ползали, кусали и теребили. Лихорадочное возбуждение требовало действий. Много позже, прочитав Библию, он узнал это чувство. Так беспокойно дух Божий носился над пустой землёй, покрытой водами. Так начинается творчество! Дух барона пронёсся по ущелью и осознал, что из сарая надо сделать крепость.
В первый день они заложили валунами окна, оставив лишь узкие щели для стрельбы. И увидел Анри, что это хорошо.
На следующий день мозговой зуд усилился. В голове поселилась новая мысль – необходимо отделить воду от тверди, создать из отмели остров.
Неожиданно осознал, что знает, как это сделать.
У Всевышнего эта работа заняла два дня. Анри с товарищами провозился месяц. Они сдвигали камни на отмели. Горный поток включался в работу и со всей безумной мочи расчищал новое русло. Совместными усилиями людей и воды их жилище оказалось на острове. Над протокой устроили подъёмный мост. Это было очень хорошо!
Затем планы Бога и Анри разошлись. Господь, как помнится, занялся сельским хозяйством. Произрастил зелень, траву и деревья, дающие плоды.
Анри возгордился достигнутым и оповестил местных жителей, что является законным владельцем земель, и потребовал подати.
Ночью приснился кошмар. Жуткий демон страшной наружности бранил его за лень и нерадивость. Закончив критику, адская тварь рявкнула: «Проснись, олух! Враги на подходе!»
Анри вскочил, подбежал к бойницам. В узкую щель разглядел неясные силуэты людей, пытавшихся перебраться на остров. Яростное течение злобным сторожевым псом напало на пришельцев. Кто-то упал. Раздались проклятия.
Барон разбудил подельников очень вовремя. Они невозмутимо расстреляли из луков застрявших на переправе врагов.
Утром были установлены еще четыре новых кола с отрубленными головами, что заметно украсило ландшафтный дизайн.
Но беспокойство кусало мозг пуще прежнего. Странный сон тревожил. Почему спасший их ангел-хранитель выглядел типичным чёртом? Какого хрена он хотел?
Анри вышел на воздух. Лихорадочное волнение, трепавшее его мозг, усилилось. Вдруг он понял, что руки дрожат как с перепоя. Чего-то недоставало. Горы на месте, колья с трофеями на месте. Река, как всегда, ярится. Оглянулся и замер, будто святой в церковной нише. Толчок горячкой полыхнул в висках, так что уши заложило. Он понял. В пейзаже имелся изъян. Не хватало собственного замка!
Ночью он метался в угаре. Страшный демон явился вновь и принялся поучать, как пастор в церкви.
Утром обнаружил, что довольно много знает о строительстве. Он не мог объяснить, откуда возникли эти знания. В голове крутились новые идеи.
Если использовать сарай как фундамент? А сверху надстроить двухэтажное здание с каменной башней и зубчатой площадкой наверху. На втором этаже можно устроить собственные покои. С кроватью! И камином! Он даже присел от грандиозности видения.
Анри не был склонен к философствованию. Пусть думу думают умники, и у них пусть голова болит. Простым людям и так хватает дел. Но сейчас его мозги пухли от мыслей, как у какого-нибудь учёного алхимика. Появлялись картинки, подсказывающие, объясняющие. Он смотрел на сарай, а в воображении возникали строящиеся стены. Они росли камень за камнем. Шершавые бока булыжников вжимались друг в друга, словно охваченные любовной страстью. Вот птичьей стаей примчалась черепица и уселась на крышу. Лениво проковыляли каменные горгульи к своим местам на углах. Притащилась дубовая дверь, обитая кованым железом.