Полежав и поболтав о жизни, приступили к делу. Сусликов было много. Они стояли столбиками возле своих норок, осматриваясь по сторонам. Иногда перебегали между норками, мелькая в траве. Осмотревшись, Костя произнёс: «Что, славяне, пошли ловить».
По двое мы садились возле дырки в земле, куда прятался суслик, и, пока один лил воду, другой держал руку возле норы, чтобы схватить зверька, когда тот выскочит. Промахнёшься, он сбежит или вцепится тебе в палец острыми зубками, повиснув на нём. Ничего, приноровившись, наловили десятка три зверьков.
Запихав их в вещмешок, ничего умнее не придумали, как притащили улов ко мне домой. Надо же, как у меня отключилась голова, захваченная общей идеей. В итоге двор тёти Нины превратился в разделочный цех. Суслика надо было поймать в мешке, при этом они больно кусались, стукнуть молотком по голове, а затем с убитого снять шкурку - увы, но живых сусликов заготконтора не принимала. Я был главным «мясником», другие парни жгли костёр, чтобы добыть золу, третьи промывали стянутую шкурку в воде. Естественно, никто трупики в мусор не складывал, и они лежали там, где их оставили. Тут же крутилась сестра. Женька, философски осмотрев, чего мы творим, только покачал головой.
Когда пришедшая из техникума мама увидела, чем мы занимаемся, шума было много. Между тем дети познавали мир, подражая взрослым. Самоё досадное, что шкурки я подготовил и высушил по всем правилам «шкурной» обработки, но сдавать их в контору никто из нас не пошёл. Больше за сусликами наша банда не ходила.
Зато вместе со мной по вечерам ребята стали ходить в школу, где на спортплощадке мы подтягивались на турнике, крутили подъём-перевороты, выжимались на брусьях. Здесь собиралось много ребят: одни играли в футбол, волейбол или баскетбол, другие с сигаретами в зубах сидели на лавках у футбольного поля и перетирали за жизнь, третьи так же болтались на турниках. Причём, представители всех этих групп могли повисеть на турнике, побазарить с другими парнями у лавок и пойти поиграть в тот же футбол.
Как-то вечером, когда я подтягивался на турнике, парень, которого называли Акулой, крикнул мне:
- Эй, шкет, в футбол играешь?
Я понял, что это он обращается ко мне, и закивал головой:
- Играю.
- Тогда греби сюда!
Я уж было подумал, что сейчас стану играть в нападении, но услышал следующую фразу:
- Давай на ворота, шкет!
Что же делать, играли старшеклассники, так что где быть пятиклашке, как не в воротах. Правда, ворота были гандбольными, как и само поле, так что защищать их было несложно. Игра у меня пошла. Бывало, что нападающие противника очень даже прилично били по воротам, но я «тянул» эти мячи и даже отбил пенальти. Игрок пробил по центру прямо в меня, так что я просто выставил вперёд руки и взял мяч. Зато взрослые пацаны подходили и хлопали меня по плечам, мол, молодец.
Закончилось беззаботное лето и 29 августа с мамой мне пришлось идти в школу, где у всех классов проходил предучебный сбор. Среди толпящихся рядом учеников пятых классов были славяне, казахи, корейцы, армяне, татары, цыгане, то есть представители всех основных национальностей, живущих в городе. Меня определили в 5 «Б», в котором также оказался мой товарищ Лёнька Киреев. Класс был обычным – вокруг стояли обсуждающие лето мальчишки и девчонки из «аборигенов». Классная руководитель, русичка Наталья Евгеньевна Бабушева, тоже была вполне нормальной женщиной лет 30. Здесь мне предстояло провести несколько лет. Пристроив меня, мать повела сестру к её классу, а Женя сам нашёл свой новый 9 «Б» класс и теперь внимал речам своего классного руководителя.
Когда нас отпустили, мы с Лёнькой и моей сестрой отправились в кинотеатр смотреть идущий в прокате "Иван Бровкин на целине". Хорошая комедия подняла нам настроение. А я, глядя на колхозные поля, задумался: "Я, конечно, пацан, но деньги нужны. И как их достать?» Я мог не работать, но мне было неловко «стрелять» у родителей рубль на мороженное, кстати, очень вкусное, потому что из натуральных продуктов, или на бутерброды в школьном буфете. Женька всё лето подрабатывал на заводе, числясь учеником сторожа или токаря - я так и не понял, кого конкретно. Что касалось меня, то где мог работать 12-летний мальчик? Этот простой вопрос поставил меня в тупик. На сборе урожая - да, тем более, сейчас шёл сбор овощей. Вот только крестьянам, в отличие от героев картины о Бровкине, где они на заработанные деньги покупали материал на костюмы, деньги не платили, а ставили трудодни, на которые выдавали натурпродукты. И колхозник должен был их продать на рынке или обменять иным способом, чтобы получить «живые» деньги. Лишь с 1966 года советский колхозник впервые получил зарплату, но всё равно окончательный расчёт производился по концу года. Вкалывать на поле, собирая помидоры, чтобы потом эти помидоры продавать, я не желал.