— Объявляю позывные, — начал Дзусов. — Станция наведения — «Резеда». Мой позывной — «Тигр», «ДБ»— Дмитрия Глинки, «ББ» — Бориса Глинки, Лавицкого — «Примак».
Он назвал другие позывные и продолжал:
— Разведданные следующие: замечены бомбардировщики и истребители сопровождения. Курсом — на Грозный. Вылетаем немедленно.
И сразу поднялось двенадцать истребителей. Один за другим. Быстро пересекли Сунженский и Терский хребты и, ориентируясь по дороге, ведущей к Моздоку, пошли на север. Вскоре из-за облаков увидели, как двенадцать бомбардировщиков «Ю-88» в сопровождении истребителей летели на Грозный. Можно было подсчитать и «мессершмиттов». Шесть! Восемнадцать вражеских машин на высоте 2500 метров против наших двенадцати! Двигались они над самой кромкой облаков, то пропадали в них, то вдруг показывались.
В шлемофонах Лавицкого, Шаренко, Поддубского, Бабака, Сапьяна и других летчиков послышалась команда:
— Свяжите боем истребителей. Постарайтесь отсечь их от бомбардировщиков. «Юнкерсами» займемся мы.
«Юнкерсы» летели волнами. Одна их тройка следовала за другой. Каждую шестерку прикрывали три истребителя.
«Что-то необычный порядок! Такого еще не бывало! — подумал Николай. — Ведь с самого начала войны летают парами».
Нарастало напряжение. Присутствие врага горячило кровь у наших асов.
— Атакуем! — услышал Николай голос Дзусова.
И все осталось позади, все! Кроме этого боя. Неважно было, что рядом рвались снаряды и огненные пулеметные трассы прошивали вокруг воздух. Николай видел только мчавшиеся на огромной скорости истребители врага. Их надо было во что бы то ни стало уничтожить. Он уже выбрал себе цель: ближайший истребитель. Самолеты приближались. Казалось, они вот-вот врежутся друг в друга. Но фашист свернул в сторону и взмыл вверх. И все же успел дать очередь из пулеметов. Строчка трассирующих пуль прошла ниже хвостового колеса истребителя Лавицкого. Форсируя мотор, враг набирал высоту, готовясь к новой атаке.
Позже Николай не мог объяснить, как в нем возникло одно-единственное решение, которое и определило успех. С ним всегда так получалось. Все сложно. Нет выхода. Но тут, словно молния, мысль: «Да-да, именно этот маневр надо применять немедленно». Вот и сейчас Лавицкий резко вводит машину в пике и выводит из него очень низко, почти у самой земли, имитируя падение. За ним мгновенно устремляются два «мессершмитта». И один из них не успевает выйти из пике и с грохотом врубается в землю.
Дзусов не раз говорил летчикам:
— Помните! Истребитель — одноместная машина. И все здесь зависит от летчика. Машина должна подчиняться ему мгновенно.
И командир полка отмечал, что в опыте Лавицкого это нашло конкретное воплощение. Вырабатывались в нем четкие установки и правила, Основательно проверенные на практике. Например, было известно, что немецкие истребители «МЕ-109» защищены броней сзади и отчасти сверху. Имелись в них так называемые самозакупоривающиеся баки. Пробьет его пуля, отверстие автоматически заделывается. Вот почему целесообразно атаковать противника в лоб. Но просто сказать: атаковать! А как это сделать?
Успевшие принять прежний строй «Ю-88» и «МЕ-109» снова ощетинились пулеметными и пушечными очередями, хотя в их задачу не входило ввязываться в бой с советскими истребителями. У них была определенная цель: поджечь нефтехранилища Грозного, разрушить его заводы.
Наши истребители врезались в строй вражеских машин и выиграли несколько секунд. В общей массе самолетов фашисты не сразу разобрались, где свои, а где чужие.
Николай считался в полку воздушным снайпером, безупречно знал слабые стороны самолетов противника, воевал смело, проявлял хитрость. Мог стрелять из любого положения. Все это давало немалую пользу.
Вот промелькнул фашистский истребитель, прикрывая другой самолет, на который наседал наш «ЯК-1». Он быстро набрал высоту, нырнул в облако, а через минуту обе фашистские машины навалились огнем на нашего «ЯКа».
— «Примак», сзади фрицы! — раздалось в наушниках. И вовремя. Николай считал, что повезло, когда ему достался именно этот «ЯК», исключительно маневренный и послушный. И теперь он мог мгновенно предотвратить нападение.
Лавицкий по-прежнему находился во главе четверки наших истребителей, врезавшейся в группу «мессершмиттов». И врагу, надо сказать, удалось отвлечь их от своих бомбардировщиков. Часть «юнкерсов» все же прорвалась к Грозному и сбросила бомбы. Однако другие бомбардировщики побросали смертоносный груз, не дойдя до цели, и в беспорядке повернули обратно.