В газетах часто появлялись сообщения о боевых действиях летчиков 216-й смешанной авиадивизии. Николай все прочитывал, подчеркивал нужные абзацы, делал в блокноте заметки. Это будет использовано в политинформациях, которые он продолжает проводить в полку.
В те трудные годы в центральной печати было опубликовано письмо Лены Азаренковой, адресованное Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину. Лена писала: «Мой папа, Азаренков Анатолий, командир эскадрильи штурмовой авиации, погиб на фронте, защищая Родину, которую я очень люблю. Моя мама погибла в Киеве. Я живу с бабушкой. Она инвалид второй группы. При получении пенсии она дает мне деньги на игрушки. Я накопила 110 рублей, которые прошу принять на постройку штурмового самолета и передать его в 237-й полк, в котором служил мой папа, чтобы его товарищи отомстили немцам за его смерть… Лена Азаренкова».
Николай Лавицкий, его друзья не могли говорить спокойно:
— Неужели мы останемся в стороне! Неужели нам жалко своего денежного содержания? Все отдадим!
— Хорошо, мы соберем средства, — сказал генерал Борман, принявший недавно дивизию, — на постройку не только одного самолета, но и целой эскадрильи.
Шли митинги. Давали обязательства пары, звенья, эскадрильи, полки. Все эти дни Николай был в гуще событий. Однажды он вошел на командный пункт и сказал:
— На постройку авиационной эскадрильи имени прославленного русского летчика Петра Нестерова в дивизии, собрано и внесено в фонд Верховного Главного командования 221 884 рубля!
— Сколько? Сколько?
— Двести двадцать одна тысяча восемьсот восемьдесят четыре рубля. Быть эскадрилье Нестерова! Быть!
«Горбатые» идут на цель
Летчики эскадрилий основательно изучили район своих действий, нанесли на карту обстановку. Истребители то и дело поднимались в воздух. Они главным образом прикрывали штурмовиков «ИЛ-2», действовавших в районе Малгобека, Моздока и на переправах через Терек.
Над головой висят облака с рваными краями. Напряженно вглядываются летчики в их кромки. Оттуда внезапно могут выскочить самолеты противника.
— Усилить поиск!
Сквозь треск в наушниках шлемофона Николай ясно различил свой позывной:
— «Примак»! «Примак»! Я — «Борода»! Я — «Борода»!
Это голос летчика 16-го истребительного авиационного полка Вадима Фадеева. Полк базируется где-то в районе Грозного, и его эскадрильи также защищают нефть, людей, богатства Чечено-Ингушетии.
— Я — «Примак»! Я — «Примак»! Тебя слышу хорошо!
— Действуем вместе, Коля!
— Вместе!
И хотя недопустимы эти вольные разговоры, Лавицкий рад перекинуться словом-другим со своим товарищем. Но как мало бывает таких мгновений!
Ненастная погода несколько придержала обычные полеты. Но после того как немцы бросили на прорыв свои танки, поступило распоряжение командования: ввести в бой все силы имеющегося авиационного прикрытия.
Сверху видно, как наши танки и танки противника идут на дуэльное сражение, сближаются. И с той и с другой стороны ведется интенсивный огонь. И там и здесь горят боевые машины. Густой дым заволакивает небо.
— Принять боевой порядок! — раздается в наушниках. Истребители делают разворот и проносятся на большой скорости над немецкими танками, окопами, траншеями. Зенитная артиллерия на той стороне пока молчит, видимо, хочет поймать на разворотах.
В эфире появляются тревожные слова:
— Ахтунг! Ахтунг! Ди шварце тодт! (Внимание! Внимание! Черная смерть!)
Это о наших «ИЛ-2». Бесстрашно проносятся машины, принимая на себя огонь всех видов оружия. Летчиков в них оберегает мощная тагильская броня. Штурмовики проходят зону обстрела зенитной артиллерии и начинают бомбардировку. Огненные смерчи протянулись вдоль дороги, по обочине которой двигались танки Клейста. Взрывы разметали следовавшие за ними тягачи и бронетранспортеры с пехотой. Наши истребители прикрывали действия штурмовиков.
— Спокойно! Спокойно! — слышит Николай голос ведущего.
И в этот момент, когда пальцы летчиков-штурмовиков вдавили кнопки сброса и огненные стрелы авиационных снарядов ударили по танкам, круша и разметая их, Николай вошел в пике и его истребитель огнем пулеметов и пушки прикрыл один из истребителей полка, на который наседали два «мессершмитта».