– Ты в этом собралась в клуб? – впервые в моем голосе послышались истерические нотки.
Буквально полтора часа назад я встретил Соню в аэропорту после разворотного рейса. Выглядела она уставшей и расстроенной, но стоило нам вернуться домой, как девушка преобразилась из измотанной стюардессы в веселую тусовщицу.
Соседка кинула в мою сторону недоумевающий взгляд.
– Ну, да, а что тебе не нравится?
Что могло мне не понравиться в коротком обтягивающем зеленом платье с длинными рукавами и глубоким декольте? Например то, что буду далеко не единственным мужчиной в ночном клубе, а значит, не только я буду смотреть, разглядывать и представлять, как Соня снимает с себя это чертово платье, провоцирующее на недетские фантазии.
– Мне показалось, или все же наряды Ульяны более откровенные? – снова зачем-то вспомнив мою бывшую подружку, заявила девушка.
Уля действительно любила похвастаться округлыми формами, однако для моей стюардессы это было нетипично. Впрочем, фигура у нее была гораздо лучше, а самое главное – своя.
– Какая разница, в чем она ходит? – напыжился я, вспоминать шатенку не хотелось, тем более предстояло встретить ее сегодня ночью.
Соня разгладила на платье невидимые вкладки и расправила плечи.
– Она привлекает внимание, может, я хочу того же, – девушка отвернулась от меня, разглядывая свой наряд в зеркале.
Платье действительно ей очень подходило. Демонстрировало все плюсы, и скрывало недостатки, если таковые вообще имелись. Стюардесса поменяла серьги-звездочки на большие металлические кольца, домашние тапочки на серебристые туфли, а пучок на высокий хвост.
– Единственным мужчиной, чье внимание ты должна хотеть привлечь, это я, – твердо заявил, сдерживая все недовольство внутри.
Девушка усмехнулась, поправляя макияж.
– Ты, – выдохнула она грустно, – конечно, только ты.
В ее голосе послышалась горечь, от которой все внутренности сжались, и я понял, что она давным-давно перестала сердиться за фотографию, с которой я поделился со всеми друзьями, за инцидент с телефонным звонком и за то, как грубо я прервал ее попытку помириться. Оказалось, что я был тем еще ревнивцем. Я внимательно посмотрел на девушку, наши взгляды пересеклись в отражении зеркала. Мы потеряли столько времени из-за того, что оба были слишком упрямыми, ревнивыми и не умели признавать вину. Если я хотел что-то изменить, то следовало в первую очередь начать с себя. Может, увидев на моем примере, Соня пойдет навстречу? Стоило попробовать.
– Прости, – вложил как можно больше в одно простое слово, которое следовало произнести, как только я обвинил ее во всех смертных грехах, услышав недвусмысленные намеки лыбящегося Артемки. Я сразу же возненавидел его имя. – Ты выглядишь прекрасно.
Легкая улыбка скользнула по губам девушки. Щеки порозовели, и Соня облегченно выдохнула, словно сама устала хранить молчание.
– Спасибо, – поблагодарила стюардесса, снимая с себя холодную маску, и я увидел ту девчонку, которую она показывала друзьям и родителям – нежную, простую, родную. – Ты тоже меня прости, Миш. Мир? – повернувшись ко мне, девушка протянула руку и загнула все пальцы, кроме мизинца.
По телу пробежала горячая волна радости, мне вдруг полегчало, словно с души камень упал.
– Только если ты обещаешь танцевать всю ночь напролет, – я коснулся ее пальца своим, и почувствовал легкое покалывание в том месте, где мы прикасались друг к другу. – Со мной, разумеется, – добавил, подмигнув.
– Что, если я не умею танцевать? – в ее глазах мелькнул страх, девушка посмотрела на свои туфли, которые казались мне жутко неудобными и высокими, Соня буквально стала со мной одного роста.
– Я научу, – ответил, представляя, как буду прижимать ее к себе в медленном танце.
У меня была целая ночь на то, чтобы расположить к себе стюардессу. Мне было необходимо ее доверие. Я хотел, чтобы девушка перестала чувствовать напряжение в моем присутствии, и начала расслабляться. Я не собирался причинять ей вред, и Соня должна была это понять.
Девушка хитро улыбнулась и пригрозила мне пальцем.
– Если я оттопчу тебе ноги, знай, что в том нет моей вины.
– Идет.