Он с трудом оторвался от меня, пытаясь сделать глоток воздуха. Прислонился лбом к моему и рассмеялся, закрывая глаза. От звука его голоса внутри разлилось приятное тепло, и мои губы расплылись в глупой улыбке.
– Домой? – спросил он, тяжело дыша.
В комнату за закрытыми дверьми, наедине. Без музыки, без танцующих незнакомцев, излучающих заразительную энергию, без мимо скользящих взглядов.
Не найдя в себе силы для ответа, я коротко кивнула, и переплела наши пальцы. Немного пошатнулась, но не столько от усталости после рейса или выпитого спиртного, сколько от эмоций и переполняющих чувств. Миша подхватил меня за талию и притянул к себе. Я сделала глубокий вдох, запоминая его аромат.
До дома мы добирались долго, постоянно целуясь на светофорах и не замечая, когда загорался зеленый сигнал. Потом вовсе засели на заднем сидении автомобиля, смеясь над разными глупостями. Я скинула надоедливые туфли на пол, и когда пришла пора натянуть их на ноги, совсем расслабилась. После рейса ноги отекли и жутко болели, Миша, заметив на моем лице неприкрытую ненависть к высоким каблукам, молча взял меня на руки и понес к дому. Сначала я сопротивлялась, но он громко рявкнул, заставив закрыть рот, и я лишь сильнее обхватила руками его шею и положила голову парню на грудь.
Забавно, но за несколько лет отношений, бывший молодой человек никогда не носил меня на руках. Оказалось, что это очень приятно, хоть и не совсем удобно. Возможно, оказавшись в подобной ситуации неделю назад, я бы молилась, чтобы лифт оказался не рабочим, а после долго и упорно злорадствовала, пока парень тащил меня на верхний этаж. Однако сейчас мне не хотелось доставлять ему неудобств, а желание поскорее оказаться наедине в комнате лишь укрепилось.
Миша опустил меня только оказавшись в квартире.
– За этот марафон я выставлю тебе внушительный счет, – пробормотал он мне в губы, склоняясь в темноте прихожей.
– Предпочитаешь наличные или можно оплатить картой? – усмехнулась я.
В квартире царила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.
– Натурой, – ответил он, схватив меня за талию.
Одним рывком поднял меня вверх и перекинул через плечо, словно я была куклой. Я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться во весь голос и не разбудить подруг, которые на тот момент видели десятый сон. То ли алкоголь ударил в голову, которая повисла у Миши за спиной, то ли во мне проснулась невиданная смелость, но я вдруг протянула руку и шлепнула его по заднице.
– А вот если я так сделаю, то ты скорее разорешься и двинешь мне по лицу чем-нибудь тяжелым, – возмутился парень, направляясь в комнату.
Открыв дверь, он ввалился в спальню и осторожно опустил меня на диван.
– Ох, дорогой, я хорошенько тебе двину, если ты прямо сейчас этого не сделаешь, – рассмеялась я, не заботясь о том, что вероятно завтра мне будет стыдно за собственные слова.
Одной неосторожной фразой взвела курок. Выбрала цель, стоящую напротив и прожигающую меня внимательным голодным взглядом. Мягко положила палец на спусковой крючок – осторожно провела ладонью по его лицу. Сделала глубокий вдох, когда он замер. Выстрелила.
Миша кинулся вперед, повалив меня на спину. Зарылся руками в волосы. Поцеловал. Жадно, жарко, требовательно. Я задыхалась, но не из-за нехватки воздуха, а от переполняющих чувств. Таких ярких, взволнованных и пламенных.
Правильных.
Я чувствовала его руки и губы повсюду, и отдавала в ответ так же много, сколько хотела взять. Одежда мешала, Миша хотел большего, я тоже, но в тот вечер не могла дать того, что снилось мне ночью, проведенной в его доме. Мы долго целовались, губы приятно горели, опухли от бесконечных поцелуев. Много смеялись, и лишь под утро переплетя пальцы и тяжело дыша, парень притянул меня к своей груди.
– Я хочу, чтобы ты мне доверилась, – сказал он твердо.