Мне даже стало за себя обидно, но малышка Крис вела себя так, словно ничего вокруг не замечала, мечтательно прикусывая нижнюю губу, отчего на ее зубах оставались следы броской красной помады.
– Девочки, мне нужно еще питание из печек достать, пока я буду этим заниматься, будьте добры, раздайте меню пассажирам. Совершенно про них забыла, – наконец подала голос Соня, которая, как я думал, мысленно дала себе обещание хранить молчание в мое присутствие.
Крис поджала губы и скривилась, не желая, уходить с кухни. Лиза подняла со стойки стопку бумажных меню и передала половину своей коллеге.
– Память подводит, Сонька? – девушка насмешливо фыркнула. – Это все гипоксия[3]. Смотри, скоро начнешь и имя свое забывать.
Соня натянула на лицо свою самую милую снисходительную улыбку, ту самую, которой одарила меня в салоне, когда я буквально взбесил ее и вдобавок самого себя, и смело посмотрела в глаза Кристине, под таким ледяным взглядом я бы съежился, будь он мне адресован.
– Не переживай за меня, свое имя я точно не забуду, ведь у меня есть бейдж, а читать я пока еще не разучилась, верно, Михаил? – спросила меня девушка, по-прежнему глядя на более ехидную коллегу.
Вот он – камень в мой огород.
– Пошли, пора работу работать, – разрядила обстановку Елизавета, дернув Кристину, с раздувшимися ноздрями и красными щеками от стыда, за рукав.
Девушки исчезли в салоне за темно-синей шторкой, и мы остались с Соней наедине. Я – с бокалами дешевого красного вина, а она – с обжигающим чайником. Опасный момент. Наверное, грубить женщине с горячей жидкостью, когда вы остаетесь тет-а-тет, не стоит.
Соня поставила чайник во вкладыш и принялась надевать перчатки, я засмотрелся на ее длинные тонкие запястья, которые буквально хотелось схватить, связать и… Подождите, кажется, выпитое спиртное со вчерашнего вечера еще не выветрилось.
Я замотал головой, прогоняя откровенные фантазии из своей головы.
– Вы что-то еще хотели? – спросила девушка, недоуменно приподняв бровь.
Похоже, ее удивлял тот факт, что я все еще стоял на тесной кухне без причины. Только топтался на месте, мешая стюардессам готовиться к обслуживанию.
– Давно вы работаете? – спросил я первое, что пришло в голову.
По тону, не требующему никаких возражений, прямой осанке и осмысленному взгляду я с самого начала понял, что Соня чувствует себя на самолете вполне комфортно и уверенно, словно летает с начала времен. Когда там появилась гражданская авиация?
– Не так, как может показаться на первый взгляд, – девушка медленно зафиксировала металлический полуконтейнер над головой, повернув красный флажок, дверца контейнера недовольно звякнула. – С вашего позволения, – Соня поправила перчатки и отвернулась к печкам, откуда через маленькие отверстия валил пар и был отчетливо слышан аромат готовой курицы, у меня заурчало в животе.
Девушка дала понять, что разговор окончен, в отличие от отзывчивой Кристины, она была явно настроена против меня, против диалогов со мной и против моего присутствия. Не нужно быть гением, чтобы догадаться почему.
Я собрался нырнуть за шторку, как вдруг в голове всплыло лицо плачущей матери, когда отец уходил из дома с одним единственным чемоданом. В тот вечер дверь за ним захлопнулась в последний раз, больше в квартире, оставленной нам с мамой, он ни разу не появлялся. И злость подобно волне-убийце накрыла меня с головой, потянув на самое дно.
– Знаете, Софья, я бы посоветовал вам взять пример с Кристины и быть чуточку открытой.
– Вроде девушки, сидящей в соседнем от вас кресле?
От неожиданности я замер, признаться, думал, что она так и будет оставаться приторно вежливой и сдержанно реагировать на все мои выпады, коих за последний час было немало. Ох, как непрофессионально, София.
– Даже если и так, вас что-то смущает?
Девушка недовольно скривила пухлые губы, которые привлекали больше внимания, чем потрескавшиеся и накрашенные вульгарной помадой губы другой бортпроводницы. Как там ее имя? Забыл.
– Извините, но я зарабатываю на жизнь другим путем, – категорически отрезала Соня.