– Зачем она перекрасила волосы?
– Видимо, решила, что так сможет понравиться тебе гораздо больше, – ответила Соня, качая головой.
Ульяна не сводила затуманенного взгляда с зала. Я понятия не имел, где девушка успела так напиться, и как вообще решилась показаться в таком виде на глазах собственных родителей и еще десятка очень обеспеченных и уважаемых гостей, однако, был уверен, что выходка никому из них не понравится.
– Дядь Вить, – обратилась Ульяна к моему отцу, язык ее заплетался, – я вас очень люблю и уважаю, вы мне как родной отец! Не могла не поздравить вас с юбилеем и пожелать счастья, долгих лет жизни и… ик-ик, – девушка икнула посередине фразы, внезапно замолчав и отодвинув микрофон в сторону. Один из музыкантов осторожно предложил ей спуститься со сцены, но Ульяна его проигнорировала. – Не понимаю, почему все вокруг хотят от меня избавиться? – рассмеялась блондинка, продолжая икать и с трудом переводя дыхание. Казалось, еще пара фраз, и содержимое девушки выйдет наружу.
– Ульяна! – рявкнул Пономарев старший, внезапно оказавшийся рядом. Лицо его побагровело, а руки тряслись. – Немедленно слезай со сцены.
– Ага, щ-а-а-с, – протянула девушка, явно недовольная тем, что отец вздумал командовать.
– Дорогая, послушай отца, – надавила на нее мать, голос ее был мягок, но тверд.
Позориться на глазах у всех семейству не очень-то и хотелось. Мне самому стало стыдно за Улю, но буду откровенен, если бы нее ее воспитание и вседозволенность, вряд ли бы девушка пошла на такое. Я был таким же, как она, поэтому осуждать подругу не спешил, все мы совершаем ошибки. Мне было необходимо повзрослеть и научиться брать на себя ответственность, чему меня научила Соня. Ульянке тоже нужен был кто-то, с кем она могла выйти из образа избалованной девчонки.
– Дядь Вить, – снова обратилась она к моему отцу, – я вообще хотела вам пожаловаться. Представляете, вы пригласили меня на день рождения, а мои родители запретили мне здесь появляться, а всему виной ваш сынок и его новая подружка.
Соня недовольно скрестила руки на груди и покачала головой.
– Она сейчас себя потопит на глазах у всех, – девушка тяжело вздохнула.
Стюардесса была права. Ульяна хоть и была настоящей занозой в одном мягком месте, но мне все же было ее немного жалко. Однако признаюсь, временами она меня так сильно раздражала, что мне хотелось, чтобы ее кто-нибудь научил уму разуму.
Уля не сдавалась. Она продолжала путаться в словах, икать и переставлять ногами, ходя по сцене взад-вперед. Платье задиралось сильнее, а родители злея.
– Я просто не понимаю почему? Я что какая-то не такая? – обиженно надулась девушка. – Если Мише нравятся блондинки, так, пожалуйста, – она мотнула головой в сторону. Свежеокрашенные волосы рассыпались по открытым плечам.
– Ульяна, немедленно положи микрофон и слезай со сцены!
Щеки девушки покраснели от злости, она подошла к краю сцены и посмотрела отцу в глаза.
– Не смей мне приказывать! – провизжала подруга. – Мне надоело, что ты все время меня опекаешь, говоришь, что мне делать, куда идти и чем заниматься. Меня тошнит от твоего постоянного контроля!
Блондинка с яростью кинула микрофон в пол. По залу разнесся характерный грохот до боли в ушах, а затем воцарилась тишина.
– Значит, так, – тихо, но твердо пробормотал товарищ Пономарев.
Однако Уля на высказанном не остановилась. В подтверждение собственных слов, девушку вывернуло наизнанку. Все содержимое желудка оказалось прямо на сцене у ее ног. Она согнулась в три погибели, откашливаясь. Номер не удался.
Я взял Соню за руку и переплел наши пальцы.
– Мне кажется, нам здесь больше делать нечего. Давай убежим?
ГЛАВА 35. СОНЯ
Вероятно, это может кому-то показаться странным, но мне стало жаль Ульяну. Пусть она была очень неприятной особой, которая выводила меня на эмоции и поступки, однако я точно не желала ей быть опозоренной на таком масштабном мероприятии. Еще больше мне было неудобно перед ее родителями, ведь отчасти девушка злилась на Мишу из-за меня. Быстро изменившийся натуральный цвет волос поверг в легкий шок не только меня. Пока отец кричал на блондинку, мать Ульяны недоуменно косилась в мою сторону. Лицо у нее слегка перекосилось, а губы сжались в тонкую линию. Если бы она могла оторвать меня от Миши, то сделала бы это с превеликим удовольствием, только бы дочь была счастлива и не позорила всю семью.