В очередной раз отметил, что она была очень вежливой и воспитанной со всеми кроме меня. В очередной раз разозлился на девчонку, сидящую в соседнем кресле, когда та, воспользовавшись моментов, звонко чмокнула меня в щеку, оставив за собой мокрый след. А может, разозлился не столько из-за поцелуя, сколько из-за того, что прервала зрительный контакт. Наш с Соней.
Она не была первой красавицей, обычная девчонка, но ее глаза притягивали. В них действительно хотелось утонуть. И когда я это понял, то снова разозлился. И в этот раз опять на стюардессу. Черт бы ее побрал вместе с ее глазами, которые, как казалось, смотрели в самую душу.
Я выполнил ее просьбу и пристегнул, сопротивляющуюся соседку, но отпустить Софию просто так не мог. Схватил ее за руку, собираясь извиниться, но слова, словно застряли в горле, и в итоге вместо того, чтобы попросить прощение за то, что оскорбил девушку, которая явно отличалась от тех женщин, с кем я привык иметь дело, просто попросил воды для своей спутницы.
– Захвачу еще парочку гигиенических пакетов, – ответила она и буквально стряхнула руку с запястья, словно мое прикосновение было таким же приятным, как объятие попрошайки в подземном переходе.
И даже не спрашивайте меня, откуда я это знаю.
– Милый, мне нехорошо, – простонала девушка, откинувшись на спину.
Она достала из кармана кресла инструкцию по безопасности и начала обмахиваться ею, как веером.
Я ждал, что, как и обещала, воду принесет Соня, и тогда, собравшись с мыслями, я точно принесу извинения, но вместо нее рядом возникла ее коллега Кристина, протянувшая стакан и несколько синих пакетов для тошнотиков, вроде моей соседки.
– Спасибо, – поблагодарил девушку с натянутой улыбкой и отвернулся к Миле, пока та не избавилась от содержимого ее желудка. – Пей, – приказа ей, прижав к губам стакан воды с лимоном.
Девушка послушно выпила, а затем оттолкнула мою руку и удобно устроилась на моем плече. Свет в салоне погас, и старший бортпроводник сообщила, что самолет готов к посадке.
За все то время, что мы кружили в небе над Москвой, Мила не шевельнулась. Девушка задремала, изредка всхлипывая во сне. Даже когда шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, ее зубы громко клацнули у моего уха, а голова упала вперед, Мила ловким движением забралась ко мне на плечо и обняла за руку, прижимаясь ближе.
Когда самолет отбуксировали на стоянку, загорелся свет, и все вскочили с мест, открывая багажные полки и собираясь покинуть воздушное судно, я обернулся назад в надежде увидеть в хвостовой части Соню, но из-за огромного количества людей, поймать ее взглядом не удалось.
– Проснись и пой, красотка, – погладил сопящую девушку.
Язвить не хотелось, но увидев, как из открытого рта Милы бежит слюна и капает на мою несчастную футболку, не удержался.
– О боже, это что Бузова! – громко провопил у нее над ухом, и девушка разом выпрямилась.
– Что? Где? Олечка? – невнятно пробормотала Мила, пытаясь сфокусировать взгляд.
Не найдя глазами известную телеведущую, грозно нахмурилась и обиженно надула губы.
– Ты меня обманул! – легонько ударила меня в грудь и оттолкнула от себя. – Подлец.
– Пойдем уже, – встал, взяв ее за руку, и потянул на себя.
– Ты же поможешь мне с чемоданом, – промурлыкала Мила, с надеждой глядя мне в глаза и поправляя всклоченные волосы.
Наверное, она считала, что выглядела шикарно, однако, смазанная помада, мятая после сна щека, воронье гнездо на голове, а так же несущее от нее амбре дешевого вина говорили об обратном.
Оказалось, что помощь требовалась не только с чемоданом, сумкой, но и передвижением. Взяв все ее вещи и саму Милу под руку, покинул самолет, и только при прохождении паспортного контроля вспомнил, что мои скромные пожитки остались на борту.
Хотелось хорошенько стукнуть себя по лбу, но руки были заняты. На одной висела дорожная сумка девушки, на другой – она сама.
Девчонка щебетала на ухо всякие пошлости, ей казалось, что это сексуально, но делала она это крайне неосторожно, мне приходилось ловить на себе насмешливые взгляды других мужчин в очереди и слушать недовольное цоканье женщин.