За несколько лет работы в компании ни одна из нас не получила жалобу. Конечно, у всех нас были мелкие ссоры с коллегами, нелепые ситуации с пассажирами, даже конфликты с инструкторами, но так далеко еще никто не заходил. Алина открыла бутылку и разлила вино по бокалам, пока Леля потянулась к мобильнику, вводя шестизначный пароль, который на наших телефонах был одинаковым.
– Ауч, – сморщилась девушка, читая про себя жалобу. – Какой козел это написал? Чтобы заслужить эту писульку, ты должна была плюнуть ему в томатный, стоя посередине салона, и напевая песни про опавший мужской половой орган.
– Мне очень хотелось, но такие песни знаешь только ты, – ответила ей, сделав глоток вина.
– Давай вслух читай, хочу быть в курсе, – Алина села рядом, заглядывая в телефон.
– Пардон, но это уже без меня. Вы пока переваривайте информацию, стройте теории, а я быстро в душ. Хочется смыть с себя весь этот ужас.
Сделав еще один глоток, я собралась с силами и скрылась в ванной.
– Мы закажем пиццу! – прокричала Леля.
Скинув с себя оставшуюся форму, включила горячую воду и позволила ей смыть ненужные переживания, навязчивые мысли и чувство вины. По ту сторону двери доносился смех подруг и звуки музыки. Я, наконец, позволила себе расслабиться, понимая, что сегодня в четырех стенах не буду чувствовать себя одиноко. Девчонки не позволят какой-то нелепой ситуации испортить хороший вечер. Каждый год одиннадцатого сентября после непростого разрыва, мне хотелось закрыться у себя в комнате и свернуться калачиком под грустную музыку или мелодраму про любовь, играющую на фоне истеричного плача. Даже сегодня утром я была настроена пускать сопли пузырями по возвращении домой. Однако сейчас мне хотелось чего-то совершенно другого. Вместо того, чтобы шерстить страницу бывшего в соцсетях и искать в них намеки на то, что он по мне скучает, я намеревалась веселиться.
Выключив воду, я вышла из душевой кабинки, натянула махровый халат и обмотала полотенце чалмой вокруг головы. Взглянула на себя в запотевшее зеркало и, увидев расплывчатое лицо, покинула ванную комнату. Посвежевшая и не такая расстроенная.
Девчонки поколдовали на кухне, нарезав сыр и разложив, доставленную пиццу по тарелкам. Все еще полный бокал ждал своего часа.
– Итак… – подруги выжидающе на меня посмотрели.
– Собственно, типичная история, – начала я свой рассказ, раздражаясь сильнее от одного лишь воспоминания. – Значит, самолет полный, посадка заканчивается, и тут забегает самый последний пассажир – молодой симпатичный парень, одет с иголочки, на вид супермодель, а по характеру суперподонок. Все бы ничего, но стоит ему пройти к своему креслу, как открывает рот и требует, чтобы его пересадили в Бизнес-класс, видите ли ему отказали повесить портплед в гардероб, и места нет для чемодана на «его» полке, а потому он здесь сидеть не намерен.
– Устроил шоу по этому поводу?
– А то! Пришлось перекладывать сумки более сговорчивых пассажиров, чтобы освободить местечко над ним для его пожиток. У парня рот не затыкался, я думала, что уши завянут от постоянных недовольств. Несколько раз кичился, что он Платиновый член, и буквально требовал пересадить его в Бизнес.
– Мой «любимый» контингент, – Алина вскинула руки вверх, изобразив воздушные кавычки. – Конечно же, ему отказали, он закатил истерику, в итоге его кое-как удалось успокоить и он все же, спрятав свои понты, сел. Верно?
Так, по сути, и было. До тех пор, пока он, похоже, не решил надо мной поиздеваться.
– Слово в слово. Вел себя отвратительно. Когда я кабину ко взлету готовила, чуть по лицу не заехал, обращаясь ко мне на «эй!». Еще и пальцами щелкал, образина, – злость отдавалась электрическим током в каждой клеточке тела, едва я вспоминала наглую ухмылку и обидные слова, написанные на листе бумаги. Лучше бы я действительно спела глупую песню или матерные частушки на весь самолет, тогда бы и последствия, что поджидали меня, стоило ответить на звонки начальства, были заслуженными. – Вот знаете, если раньше меня всегда раздражало, что люди не могут имя на бейдже прочитать и все время истерически кричат «девушка!», то сегодня поняла, что все не так плохо. Сначала я для него была «эй, зовут коней!», то потом начал называть назло Софьей. Ну и напоследок, заявился после взлета на кухню, оскорбил, намекнув на то, что меня от девушки с пониженной социальной ответственностью ничего не отличает, а я не дала себя в обиду и вылила на него красное сухое.