– Если бы я не заблокировал карты, ты бы не вернулся в Москву. Решил устроить себе испанские каникулы за мой счет?
– Вообще-то я заработал эти деньги.
– Тебе напомнить на кого ты работаешь? – отец двигался почти бесшумно, он пересек гостиную и оказался на кухне. Достав ножницы из ящика, направился ко мне. – В курсе, что получаешь в несколько раз больше, чем любой финансовый директор, только потому, что я твой отец? – от его холодного тона, мои внутренности сжались узлом. – Я тебя отправлял учиться в Лондонскую школу бизнеса не для того, чтобы ты дурака валял. Мне нужен достойный приемник. Ты хороший специалист, но знаешь, сколько молодых и амбициозных ребят мечтают занять твою должность, работать больше и за меньшие деньги?
Ответить было нечего, он был прав. Мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту, но иногда, безоговорочно выполняя все требования, мне казалось, словно эта чертова ложка застряла у меня в другом месте. Знаете, там, что пониже.
– Я не просил тебя об этом, – руки сжались в кулаки, температура в комнате поднялась на несколько градусов, дышать становилось труднее.
– Правда? – отец прищурился, в его голосе подрагивали нотки смеха. – Что-то ты не сильно сопротивлялся, когда я отправил тебя учиться. Не возражал, когда подарил машину на совершеннолетие. Не противился, когда устроил на работу, предоставив хорошее место молодому специалисту. И это твоя благодарность?
Плохо кусать руку, которая тебя кормит. Ругаться не было сил. Я устало потер глаза, чувствуя себя нашкодившим подростком, когда родители впервые застают пьяным тебя и устраивают грандиозный скандал.
– Я благодарен, отец, – ответил искренне, выдерживая тяжелый взгляд. – За все благодарен, правда. Но я не могу сделать то, о чем ты просишь.
Похоже, ни одного у меня вечер не задался.
– Ты даже не пытался узнать Улю ближе, она хорошая девушка.
– Пап, я знаю ее со школьной скамьи, поверь, она хорошая только, когда ей это нужно.
Перед глазами возникло лицо упомянутой девушки. Про таких как Ульянка говорят: «В тихом омуте черти водятся». Если всю жизнь я знал ее, как влюбленную в меня надоедливую молчаливую девицу, то сейчас она стала первоклассной стервой, изменившись до неузнаваемости. Некогда мышиного цвета волосы превратились в пепельно-черные локоны, крючковатый нос, как у злой ведьмы, – в прямой и аккуратный носик, тонкие губы – в пухлые, а нулевой размер груди – в третий.
Под взглядом отца я съежился. Он протянул руку вперед, и я понял, что это не к добру.
– Бумажник, – коротко объявил он, заставляя меня послушаться.
Я выудил его из кармана и положил на большую шершавую ладонь.
Отец молча достал все банковские карты и принялся разрезать одну за другой.
– Пап, ну зачем? – взмолился я, шокированный происходящим.
Кажется, я говорил, что дело за малым, а по факту все вышло иначе. Я знатно подпортил себе карму.
– Поздравляю, сынок, хотел сам отвечать за свою жизнь? Что ж, вот твой шанс. Начни с чистого листа.
– Ты, верно, хотел сказать: с пустыми карманами, – фыркнул я, глядя на разрезанные банковские карты.
– Машину и квартиру я пока оставлю, должна же у тебя быть хоть какая-то мотивация – не потерять хотя бы это.
Только на какие шиши я буду за квартиру платить, интересно? Вслух я этого не сказал, но прикинул, у кого из моих друзей можно будет занять деньжат до тех пор, пока сердце грозного родителя не оттает.
– И раз уж речь зашла о работе, то я договорился с Ульяной, – отец развернулся на каблуках и направился к входным дверям. Класс, теперь еще полы придется драить самому, потому что кто-то не умеет разуваться и денег на домработницу не даст. – Она хочет новую машину на день рождения, ты поможешь ей определиться.
– Для этого есть специально обученные люди, я не продавец-консультант, – вспылил, сверля широкую спину отца, пока тот накидывал на плечи легкое осеннее пальто. – Пусть с ней разбираются те, кто получает за это деньги.