Отец лишь пожал плечами, словно не замечая в моем голосе неприкрытую злость.
– Что ж поздравляю тебя с новой должностью, сынок, – безразлично кинул он новость через плечо. – Кстати, будь добр приезжать на работу вовремя. За опоздание всех работников штрафуют. Почему ты должен быть исключением?
И он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Уже второй человек за сегодня оставил меня вот так – ошарашенным и беспомощным.
Проклятый день.
Проклятое одиннадцатое сентября.
ГЛАВА 13. СОНЯ
Прежде чем открыть дверь, я уставилась в собственное зеркальное отражение.
«Что ты делаешь, черт побери?!», – вопил мой взгляд во всеуслышание.
Леля поколдовала надо мной так, что родная мать бы не узнала, покажись я перед ней сейчас во всей красе. Помимо основной работы, подруга вела бьюти-блог в надежде заработать побольше денег, чтобы хватило на безбедное существование, после того, как контракт с авиакомпанией закончится, и у нее появится возможность поступить в университет, чтобы воплотить большую мечту. Подписчиков у нее было немного, но она усердно трудилась, отдаваясь новому хобби с головой. Леля не только тестировала и сравнивала косметику, показывала, как сделать тот или иной макияж, но и примеряла различные образы. То она Дейенерис Бурерожденная[1], то Алиса в Стране чудес, то безупречная Черная Вдова[2]. Вот и сейчас на мне красовался рыжий парик, оставшийся после эксперимента с образом Наташи Романовой.
Новенький деловой костюм цвета хаки неприятно кололся, отчего у меня чесались спина и руки. Может, раздражение на коже и вовсе было связано не с тканью, а обычным волнением. Я до сих пор не поняла, как решилась на подобную авантюру. Вчера после того, как градус в крови поднялся, было глупо соглашаться идти в автосалон, где работал зажравшийся мажор, и устраивать ему первоклассную взбучку. Я не знала, кем он работает, и не была до конца уверена, что застану его на рабочем месте. В конце концов, он сын Виктора Розенталя, не последнего человека в городе.
И представляете, каково было мое удивление, когда открыв дверь, я шагнула в теплое помещение, поправляя тот бардак, что был на голове после ветра, и увидела Михаила, медленно вышагивающего от одной машины к другой. Вид у него был, мягко говоря, потерянный, но с тем же очень важный и надменный. Почувствовав мой взгляд, он оторвался от экрана телефона и убрал его в карман брюк.
Если я думала, что вчера все в нем кричало о богатстве и высоком статусе в обществе, то я ошибалась. Нужно было увидеть парня при полном параде на рабочем месте. Темно-синий деловой костюм, идеально выглаженная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, открывающая то, что далеко не всем стоит показывать, начищенные туфли, которые явно стоили больше, чем весь мой гардероб, и прическа – вовсе не та, что я наблюдала вчера. Не торчащие с похмелья волосы, а гладко уложенные гелем, в которые так и хотелось запустить руку. Увидев меня, он задумчиво приподнял бровь и смерил недовольным взглядом. Видимо, рыженькие были не в его вкусе. На губах заиграла дежурная улыбка, и он тут же направился ко мне. Статный и красивый. Даже я могла себе признаться, что выглядел он эффектно, недаром вчерашняя спутница буквально вешалась на него, явно желая провести время не только приятно, но и с пользой.
Мне показалось, что время замедлилось, может, Михаил так действовал на всех окружающих его девушек, а, может, мне просто нравились мужчины в костюмах, но внезапно мое воображение нарисовало совершенно другу картинку. Его на свадьбе в роли жениха. Уверена, он бы выглядел, как модель, сошедшая с обложки модного журнала: одетый в черный открытый на груди пиджак с длинными, обшитыми черным шелком лацканами; классические брюки, а под смокинг рубашка с бабочкой-галстуком и платочек для нагрудного кармана. И самое главное – глаза на мокром месте, когда этот мужчина впервые видит невесту в свадебном платье и понимает, как сильно он ее любит, и что больше никого нет красивее нее на всем белом свете. Вот посмотришь на такого привлекательного парня, и в голове одна мысль пульсирует, отбивает чечетку, не давая по ночам глаз сомкнуть: я бы прямо сейчас взяла его за руку и пошла бы от него рожать. Но стоило ему открыть рот, как магия образа развеивалась. Принц превращался в овощ.