– Ах ты, курица размулеванная!
У нее глаза чуть из орбит не вылетели, а ноздри раздулись, как у быка. Я почувствовал себя тореадором, который помахал красной тряпкой перед мордой парнокопытного. Парнокопытной. Черт.
– Кто тут курица, петушара недоделанный?
– Вышла из самолета – смелости поприбавилось? Я тебя сейчас собственными руками задушу. Жалобу она собралась писать. Ага, напишешь, миленькая, только не жалобу, а заявление на увольнение, я сейчас как наберу телефон горячей линии твоей задрипанной авиакомпании, и скажу, что ты меня преследуешь.
Похоже, что оскорбления ее задели не на шутку, потому что вслед за ними она кинула в меня парик и попыталась двинуть по плесу сумкой. Я быстро увернулся.
– Чего-о-о-о?! У нас компания, между прочим, премиальная, это у тебя салон стремный, тоже мне Член Платиновый. Корона потолок царапает, а сам всего лишь какой-то продавец. К тому же бездарный. Я бы у тебя эту тачку даже за рубль не купила.
– Салон стремный? Продавец бездарный? Зато работа у меня есть, в отличие от некоторых. Договоришься сейчас и пойдешь биржу труда завоевывать. А машина тебе даже такая не светит, вон метро для безработных, или у тебя денег на билет нет? Так я отсыплю пару серебряных. Надо же додумалась, приперлась сюда под видом клиентки, думала, я совсем дурак?
– Не думала, а думаю. В настоящем времени.
– Можешь с работой своей попрощаться, скажу, что угрожала мне расправой.
– Наврешь так же, как и в той жалобе? Ну, конечно, честности тебе, мажорик, не занимать. А знаешь, звони куда хочешь, уволят меня, это на твоей совести будет, а бумеранг он такой – кинешь разок, обратно вернется и в два раза сильнее по голове шибанет.
– Или в два раза больше вина в лицо выльет?
– Пошел ты! – злостно кинула мне девчонка, однако, не успел я рта раскрыть, как за спиной послышалось строгое отцовское, прерывающее любые ругательства:
– Миша, что здесь происходит? – не сводя друг с друга сверлящего взгляда, мы обернулись. – Почему ты так груб с нашей гостьей?
Рядом с мужчиной стояла моя будущая не-жена и озадаченно на нас поглядывала. Ее появление разозлило меня сильнее, чем неожиданная встреча с сумасшедшей бортпроводницей, а потому я с силой сжал в руках рыжий парик, про который вовсе забыл.
– А это не наш потенциальный клиент вовсе, это… – и тут вдруг до меня дошло. Почему бы не повернуть сложившуюся ситуацию в свою сторону? Раз уж девчонка решила надо мной поиздеваться, пусть теперь отвечает за свой поступок. Говорила же она про бумеранг, вот он ей и прилетел. По самой головушке. – А это невеста моя. Сонечка. Я все познакомить вас хотел, но момента подходящего не было, – ничего умнее придумать не успел, но увиденное зрелище того стоило.
Челюсти отца и рядом стоящей девицы медленно спустились вниз, а острый взгляд тут же устремился в сторону моей лженевесты, которая попятилась назад, вырывая у меня из рук волосы. Я схватил ее за плечи и притянул вплотную к себе.
– Что?! Какая еще невеста?! – опомнившись взвыла Ульянка.
– Моя. Самая настоящая, – широко улыбнувшись, я снял сетку с головы Сони, и по плечам рассыпались светлые локоны. С распущенными ей было гораздо лучше.
– Ты чего несешь, придурок? – шепнула на ухо стюардесса, пытаясь отцепить от себя мои пальцы, но я оказался сильнее и изворотливее.
– Умолкни, – цыкнул, удерживая девушку на месте.
– А почему у нее в руках парик? – недоверчиво покосилась на нас Ульянка, пока отец собирался с мыслями. До сих пор не произнес ни слова.
– Она у меня клоунессой на полставки подрабатывает. Вот пришла прямиком с детского праздника. Переодеться – переоделась, а парик снять забыла. Рыжий цвет ей очень нравится, перекраситься хочет, а я не даю. Не нужно волосы портить, тем более такие красивые, – я наклонился и убрал прядь ей за ухо.
Соня не шевелилась. Замерла как статуя, не понимая, что происходит. Мне пришлось ущипнуть ее за бок, чтобы девушка пришла в себя.
– Подыграй, – одними губами произнес, но девчонка не двинулась с места.
Она прищурила глаза и смерила меня многозначительным взглядом, как бы говоря «это тебе будет дорого стоить». Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем Соня, наконец, повернулась к отцу и протянула руку.