Перечил, ругался, доводил до скандалов, но любил, и хотел встречаться с ним на работе или дома, приезжая в гости, а не у могильной плиты на кладбище.
– А знаешь, сынок, ты не тяни с переездом, переезжай к своей Сонечке.
Я чуть слюной не подавился и закашлялся. Отец толкнул мне тот самый стакан с водой и хищно улыбнулся.
– В смысле?
– Ну как же, вы же собирались вместе жить.
– Да, но мы думали, что будем жить у меня…
– Сынок, – он поддался вперед, опираясь локтями на стол, одарив меня таким взглядом, что я тут же замолчал. – В тебе и твоих чувствах я не сомневаюсь, а эту особу вижу впервые, кто знает, может, ее интересуешь вовсе не ты, а все, что ты однажды унаследуешь.
Опасения отца я понимал, но прав он был лишь в том, что я действительно как мужчина Соню не интересовал. Он смотрела на меня, как на назойливую муху, которую с радостью бы прихлопнула, будь у нее в руках мухобойка.
– Пап, у нас все серьезно, – твердо сказал я, опасаясь того, к чему может привести этот разговор.
– Стоит ли мне напомнить о твоих предыдущих пассиях?
Я предпочитал не вспоминать о девушках, с которыми когда-то встречался.
– Нет.
– Вот и я о том же, – мужчина встал с кресла и подошел ближе, обхватив меня за плечи. – Ключи доставай.
Понимая, что нет смысла пререкаться, я медленно вытащил ключи от дома и положил их перед собой на стол. Как так вышло, что за второй день я лишаюсь всего, что делало мою жизнь проще? Я знал, что если попробую гнуть свою палку, он уличит меня во вранье, и тогда точно не поздоровится ни мне, ни моей новоиспеченной союзнице.
– Я верну их, когда придет время, – объявил товарищ начальник, подбирая связку ключей. – Отправлю вещи курьером на твой новый адрес, пойдет? – его лицо растянулось в улыбке, а в глазах заиграл озорной огонек.
Вот ведь старый прохвост, забавляется, подумал я и сам чуть не засмеялся, покачав головой. Осталось только найти дом, где я смогу пожить некоторое время.
– Скажешь ведь адрес?
– Да, – коротко сказал я, – сейчас Соню провожу только, а то она, наверное, заждалась, – а может и вовсе смылась отсюда втихую, только пятки сверкали, но вслух я, разумеется, этого не сказал.
– Конечно, обрадуй девочку новостью, – отпустил меня отец, но прежде чем я вылетел из кабинета, не упустил возможности напомнить мне о своей любимице. – Только долго там не милуйтесь, все же ты на работе, пусть не отвлекает. И скажи, что я был рад знакомству, кстати, Ульяне все же твоя помощь с выбором машины не помешает, так что будь добр, не увиливай от своих прямых обязанностей.
– Как скажешь, – ответил, закрывая за собой дверь, и сбегая вниз по лестнице на первых этаж, где на маленьких диванчиках мило ворковали две до жути неприятные девицы, на одной из которых мне ни при каких обстоятельствах не хотелось жениться, а другая не желала иметь со мной ничего общего.
Я удивился тому, что Соня не то, что не убежала, но сидела вместе с Ульяной, потягивая что-то в белых фарфоровых чашках. Если не приглядываться, то можно было подумать, что они самые настоящие подружки, но если прислушаться к разговору, то стюардесса держалась холодно и отстраненно, а Уля уставилась на нее как волчица на овечку, готовая в любой момент вцепиться ей в глотку.
– А вот и женишок! – первая заметила меня старая знакомая, злобно оскалившись.
Она тут же опустила чашку на стеклянный стол и откинулась на спинку дивана, положив ногу на ногу. На мгновение мне показалось, что Соня рассказала ей о том, что никакая она мне не девушка, что вовсе оказалась здесь с другой целью, так уж прозвучал ее голос. Давно я не слышал, чтобы в словах было столько неприкрытого сарказма. Я открыл рот, чтобы ей ответить, но меня опередила Соня, которой, впрочем, тоже за словом в карман лезть не приходилось.
– Расслабь булки, красотка, – она поправила волосы, перекинув их через плечо и открыв тем самым обзор на свою длинную тонкую шею. – Тебе здесь ничего не светит.
Нисколько не оскорбившись, Ульянка посмотрела на свои идеально наманикюренные красным лаком ногти.
– Это мы еще посмотрим, время, знаешь ли, все расставит на свои места. Породистой собакой дворняжке не стать.