После развода мы начали друг от друга отдаляться. Я не видел больше в ней свою подругу, а все переживания о матери затмили все романтические чувства. Мне было не до них.
Дыру, которая появилась в результате бессмысленных детских издевательств, Уля пыталась заполнить местью. Обидчиц не простила. Завоевывала новых друзей дорогими подарками, совместными поездками и походами в кино за счет отца. Пока я погряз в собственной драме, девчонка заменила меня другими ребятами, а я не стал бороться за нее и пустил все на самотек.
Время шло. Мама училась жить без отца, и в какой-то момент, мне показалась, что она стала счастливее. Я совершенно забыл, как порой громко она плакала в их спальне, когда отец звонил и говорил, что не придет на ночь, продолжит работать в офисе. Не замечал, что она становится худее, кажется старше своих лет. Не видел морщин и бледный цвет лица, пока он вешал ей лапшу на уши, отправляясь в очередную командировку. Дети редко придают внимание подобным вещам, а если учитывать, что я был совсем мелким, то осознал, что местами память меня подводила, и я просто забыл об эпизодах, которые всплыли на подкорке сознания много лет спустя.
Когда отец подолгу отсутствовал, мама пристрастилась к вину. Сначала бокал за ужином, потом два, потом бутылка. Руки тряслись, она все время пила неизвестные мне таблетки, помогающие ей заснуть. Порой была веселой и энергичной, а иногда запиралась в комнате и весь день не вставала с постели. Деньги испортили не только мою подругу, но и моих родителей. А затем впоследствии и меня.
Мне было лет шестнадцать, когда я понял, что ошибался, но гордость не давала признать за собой вину. Я начал поддерживать связь с отцом постепенно, учась общаться с ним заново. Разумеется, он не бросил нас на произвол судьбы, обеспечивал и относился терпеливо к моим выходкам, пока я считал его виноватым во всех бедах. До сих пор во мне жила обида на него за то, что не смог сберечь то настоящее, что было между ним и мамой, а потому я злился и продолжал доставлять мелкие неприятности.
В тот год после летних каникул девчонка вернулась загорелой, похорошевшей после поездки на море, и положила на меня глаз. Я уже тогда, полностью разочаровавшийся и убившей свои чувства к подруге, решил дать ей шанс и возобновить дружбу. Какое-то время мы встречались, но надолго меня не хватило. Взамен скромной и доброй малышке пришла избалованная, испорченная, неприятная ведьма, которую волновала лишь она сама. Она не была моей первой любовью, а я стал ее одержимостью. Ее настоящей болезнью. Не знаю, зачем был ей нужен, и что она во мне нашла такого, чего не было у других парней, но Уля буквально преследовала меня, носилась за мной по пятам и строила козни против всех девчонок, которые у меня были после нее.
– Забавная, – пробормотала шатенка, сморщив аккуратно сделанный нос. – Где ты ее откопал?
Мне понравилось, как Соня отстаивала свое, и я даже не смог сдержать победную улыбку в этом раунде.
– Слушай, Уль, – портить настроение очередной ссорой с девчонкой, с которой нас уже много лет ничего не связывало, не хотелось. Я и так нашел на свою задницу кучу проблем, которые требовали немедленного решения, и причина моего сокрушительного фиаско расселась сейчас на кожаном диванчике, закинув ногу на ногу и открывая вид на стройные ноги. Короткое платье неприлично задралось. – Между нами ничего нет, неужели ты никак не можешь этого понять? Мы встречались с тобой один год в старших классах, и не сказать, что у нас была какая-то большая любовь. Два подростка с бушующими гормонами.
Девушка поджала губы, не сводя с меня пристального взгляда.
– Не думаешь ли ты, Миша, что я все эти годы тебя по-настоящему любила? Мы дружили с самого детства.
– А потом не общались несколько лет, – перебил ее, пока Ульянка не начала идеализировать наше совместное прошлое. – Ты даже не знаешь, какой я сейчас. Мы абсолютно чужие друг другу люди.