ГЛАВА 18. МИША
Как только моя голова коснулась подушки, я сразу провалился в сон, хотя увидев раскладушку засомневался, что она придется мне по душе. Да и соседство с девчонкой, которая меня порядком выводила из себя – тоже. Но то ли из-за переизбытка эмоций, то ли из-за усталости, веки словно налились свинцом, и в следующий раз открыл глаза, лишь когда рядом прозвенел будильник, который я предварительно завел.
В комнате было темно, я не сразу понял, где нахожусь, а потому чуть не упал с раскладушки, когда перевернулся на другой бок. На мгновение мне показалось, что все события ничего общего с реальностью не имеют, а являются плодом моего больного воображения. Даже постельное белье приятно пахло лавандой, и я зарылся носом в подушку, вновь попытавшись уснуть. Но тут вдруг снова раздался звонок будильника, и я невнятно пробурчал девчонке из клуба, с которой вернулся домой, чтобы она его выключила. Когда она не ответила, а в комнате вновь заорала музыка на моем мобильном, я недовольно перевернулся, чертыхаясь.
Куда она запропастилась? Не могла выполнить простую просьбу?
– Блин! – громко выругался, едва не оказавшись на жестком полу, и только потом понял, что приснились мне вовсе не события, произошедшие накануне, а светловолосая незнакомка, с которой мы провели незабываемую ночь. Правда, только в моей голове.
Телефон упал с раскладушки и, наконец, замолчал, а я попытался сориентироваться в темноте.
– Соня, ты здесь? – вопрос повис в воздухе, тишина служила мне ответом.
Я сел на раскладушке и закрыл лицо руками, уперев локти в колени. В комнате я был один, значит, девушка уже уехала на работу, оставив за собой шлейф приятных духов. Стоило начать самому сборы, но сначала хотел подумать и разработать дальнейший план действий. Отец не особо купился на наше представление, а значит, вскоре попросит познакомить их с Соней поближе. Через две недели у него назревал юбилей, и вероятнее всего он будет ждать нас на празднике вместе. Осталось только добиться согласия девчонки на подобную авантюру, но не думал, что с этим могут возникнуть проблемы, ведь ей же надо, чтобы я поскорее отсюда съехал, не правда ли?
Тихий стук нарушил тишину. Я повернул голову в сторону двери, и она тут же слегка приоткрылась, впуская свет из коридора. В комнату проник невероятный аромат яичницы, у меня заурчало в животе.
– Доброе утро, работникам не авиации, – послышался знакомый голос.
Я потянулся и, не удержавшись, зевнул. На пороге стояла та самая светловолосая подруга Сони, которую мы вчера разбудили. Сейчас она выглядела немного иначе. Легкий макияж, волосы, собранные в высокий хвост на затылке, брюки и белая водолазка под черным пиджаком. В руках она держала кружку с ароматным кофе.
– Привет, – поздоровался с ней, немного охрипнув после сна.
Может, потому мне и приснилось, что я провел ночь в компании блондинки, слишком много их стало в моем окружении?
– Там Алинка вернулась после рейса, у нее самолет прилетел на полчаса пораньше. Если хочешь позавтракать перед работой, то советую поторопиться, иначе потом я уеду в медцентр, а она пойдет спать.
– Кто такая Алинка?
– Соседка, – ответила она, выразительно на меня взглянув. Ах да, их же здесь трое.
– Дай мне минуту.
Девушка пожала плечами и ушла, закрыв за собой дверь.
Я повернулся к окну и открыл шторы. Стало светлее, но не намного. На улице до сих пор шел дождь, ветки деревьев царапали застекленный балкон. Я встал и, побродив по комнате, нашел нужный выключатель. Над головой тут же зажглась люстра.
Вчера я не особо сильно приглядывался, да и разглядеть что-то в свете настольной лампы было сложно, но сейчас я понял, что ошибся, решив, будто эта комната почти пустая. На самом деле помимо диванчика, платяного шкафа и письменного стола со стулом, здесь находились несколько больших навесных книжных полок, заставленных не только литературой, но и множеством рамок с фотографиями, свеч и разными мелкими безделушками. Подоконник украшали комнатные растения в веселых разноцветных горшках: фикус, кактус, бегония и еще какие-то цветы, названия которых были мне неизвестны. Над диваном висела карта мира. Большую ее часть покрывали фотографии, сделанные при помощи полароида, а внизу под ними красным маркером красовались различные надписи.