Мы, как и следовало ожидать, стояли в утренней пробке. Кто-то далеко впереди уже успел сломаться, и образовать затор. Пока Леля верещала что-то о медцентре и каком-то конкурсе, я почитал комментарии в мобильном приложении. Большинство они были негативного характера, направленные на бедняку, чей автомобиль с утра пораньше дал сбой.
– Мне и самому стало интересно, не поделишься? – попытался завести разговор, отвлекая девушку от телефона.
Она кинула его на колени и потянулась на сидении, разминая затекшую шею.
– О, у меня сегодня ВЛЭК, – грустно ответила Леля без какого-либо энтузиазма.
Слово показалось мне знакомым, где-то я его слышал.
– Что это?
– Врачебно-летная экспертная комиссия, – блондинка горько улыбнулась. Выражение лица у нее было такое, словно ей предстояло пройти девять кругов ада. – Мы проходим ее каждые полгода, мне немного не повезло, сегодня у меня годовая медкомиссия, буду сдавать кровь и писать в баночку.
– Значит, есть еще и полугодовая.
– Ага, там ты приходишь к своему терапевту, и делаешь вид, что ты живой. Тебе продлевают документы и дают справочку, что ты можешь летать.
То, что здоровье у бортпроводников должно быть таким же хорошим, как у космонавтов, я слышал. Логично предположить, что представителям данной профессии, нужно было постоянно внимательно следить за своим состоянием.
– Не знал, что у вас так все запутано.
– Об этом знают только избранные, – усмехнулась девушка и подмигнула мне. – Ты теперь входишь в их число.
– Логично, я же на проводниковской стороне, как сказала твоя подруга, – улыбнулся, вспоминая, как настроенная против меня Алина внезапно подобрела после небольшого диалога. Конечно же, не без усилий с моей стороны.
Автомобиль перед нами, наконец, двинулся с места, и я нажал на газ, плавно следуя за ним.
– А ты, выходит, хочешь стать блогером?
– Нет, я хочу стать дипломатом, но одно другому не мешает. Ведение блога помогает немного разбавить скучные будни.
– Я всегда думал, что у стюардесс жизнь наоборот веселая и захватывающая. Путешествия по всему миру, толпы поклонников, красивые ухаживания.
Девушка выразительно на меня посмотрела и фыркнула.
– Я тебя умоляю, не смеши мои тапочки. Командировки у нас три раза в месяц, тебя могут отправить на денек другой загорать и попивать фреши на Пхукете или неделю тусоваться в Якутске, когда зимой там невозможно на улицу выйти из-за мороза. Жуткая холодрыга, что сопли по ветру замерзают. Так что все относительно. Да и про толпы поклонников ты что-то себе напридумывал, сам-то хоть раз знакомился со стюардессой в рейсе?
Я пожал плечами. Разве мог хотя бы раз попробовать пообщаться в спокойном темпе с бортпроводницами? Разумеется, нет. Я их презирал, они меня ненавидели. Даже когда друзья замечали, как я обращаюсь со стюардессами, начинали странно на меня поглядывать.
– С твоей подругой как видишь.
– Нет, с Соней ты не познакомился, а поругался – это вещи полностью противоположные.
– Тогда нет.
Девушка вздохнула с досадой и подалась вперед, наблюдая за каплями дождя на лобовом стекле.
– Ну вот, это большая редкость, когда мужчины не просто проявляют интерес к стюардессам, но и предпринимают попытки познакомиться, и если быть уж до конца откровенной, то и нам во время работы не до знакомств. Знаешь, был у меня один случай, когда пассажир ко мне во время обслуживания подкатывал, – Леля повернулась ко мне, в ее глазах загорелся озорной огонек, девушка в мгновение спародировала мужчину. – Я у него спрашиваю: «Что из прохладительных напитков предпочитаете?», а он мне: «У вас глаза красивые», я ему: «Что будете на обед, курицу или рыбу?», а он: «Голос у вас приятный». А сам смотрит на меня глазами из «Шрека», я аж чуть сама ему пару комплиментов не отвесила. Так и стояла с ним каждый раз минут по десять, пока он на весь салон дифирамбы пел. Голодные соседи только умудрялись глаза закатывать и недовольно ворчать, а коллеги ржали потом как кони.