Я буквально втолкнула его в свою комнату.
– Посиди здесь, пожалуйста! И не шуми, – попросила я, не давая ему возможности ответить, молодой человек открыл рот, но я захлопнула перед его носом дверь, а сама побежала в прихожую по коридору.
Запыхаясь, я остановилась у зеркала, поправила волосы и сильнее запахнула халат.
– Кочетовы, вы чего здесь делаете? – открыв дверь резким движением, я уставилась на родителей и маячивших за их спинами двух братьев.
– Так сказала, словно сама не Кочетова, – буркнула папа, проходя мимо меня.
В одной его руке было несколько пакетов, а в другой тяжеленный чемодан. Я открыла дверь шире, а сама отступила в сторону, пропуская свое семейство.
– Между прочим, когда она выйдет замуж, то фамилию придется поменять, – мягко сказала мама, подмигивая мне.
– С чего это? – возразил отец, который все время хвастал тем, что он – потомок некогда известного древнейшего дворянского рода.
Как-то раз он копался в пыльных фотоальбомах, принадлежавших его родителям, и увидел пожелтевшую фотографию бабушки и дедушки в молодости. Они стояли у стены, где позади них был изображен герб – щит, разделенный на четыре части, в первом и четвертом поле, находились два золотых льва, сидящих на задних лапах, а во втором и третьем полях изображено по одной розе. Сам щит был украшен шлемом и короной, сверху стоял петух, держащий в когтях розу. Отец тогда так загордился своей родословной, что отыскал кучу информации про семейство Кочетовых и их след, оставленный в истории. Всю неделю ходил по дому с гордо поднятой головой, но бабуля его пыл поумерила, когда приезжала к нам в гости. Оказалось, что это был вовсе не герб, и никакому знатному роду наша семья не принадлежала, а фотография была сделана много лет назад в одном из местных музеев. Сколько смеха тогда было, история умалчивает.
– Но я же поменяла.
– Потому что моя лучше! Представь, как бы над ней издевались в школе. София Сергеевна Голомудько, тьфу. Срам какой. Кочетовы – совсем другая история, звучит гордо. А главное то, что? Родственные связи, мой дед, царствие ему небесное Василий Борисович Кочетов, между прочим, Герой Советского Союза, летчик-истребитель, – после того, как выяснилось, что никакие мы не потомки дворян, отец начал вспоминать заслуги прадеда.
Даже когда я решила пойти в авиацию и объявила о своих намерениях, уверенная, что встречу шквал недовольства и возражений, сильно удивилась. Папа лишь расцвел и поцеловал меня в лоб, обнимая за плечи. «С генами не поспоришь, тебя как деда моего тянет в небо!», заявил он, а мама покачала головой и незаметно покрутила у виска, потому как затем папа пустился рассказывать о своей давней мечте стать пилотом, которая так и осталась лишь грезами мальчишки. Вместо летчика он стал полицейским.
– Так что только попробуй замуж выскочить и фамилию поменять, – пригрозил отец пальцем.
– Да кто эту балду замуж возьмет, – заржал один из братцев, а второй дал ему пять, поддержав неостроумную шутку.
– Очень смешно, уродцы, – я распахнула объятия и притянула светло-русых близнецов к себе.
Им было по четырнадцать лет, но со времен нашей последней встречи полгода назад, они вытянулись и стали шире в плечах. Парни были на голову выше и смотрели на меня сверху вниз. Ярослав и Филипп или просто Яр и Фил. Два сапога пара. Абсолютно одинаковые внешне и разные внутри. Даже я была с ними похожа, нам на троих достались карие глаза от отца и светлые волосы матери. Чтобы быть яркой, мне приходилось осветлять волосы в салоне, братцы же были немного темнее.
– Почему так долго дверь не открывала, систер? – подозрительно покосился на меня Яр, а я подумала, что мальчишка еще слишком маленький, чтобы задавать мне подобные вопросы.
Фил тыкнул его локтем в бок, за что получил оплеуху от брата.
– Ты чего делаешь, копия? – возмутился братишка, уставившись на Яра.
Тот раздул ноздри и хмуро на него посмотрел.
– Сам ты копия, я неподражаемый оригинал!
Заезженная пластинка. Мальчишки начали друг друга толкать, и спорить о том, кто из них лучше, называя друг друга то клоном, то клоуном. Мама устало потерла глаза и обняла меня за плечи, пока отец, кинув чемодан в сторону, начал разнимать дерущихся сыновей.