У Фила волосы были чуть короче, а взгляд не такой наглый. Уши не проколоты, а ладонь оказалась мягкой и теплой.
– Я Миша, – познакомился с ними, и открыл кухонный шкаф, надеясь найти там те самые конфеты, о которых говорила Соня.
С первого раза не вышло, открыл полку с посудой.
Есения Александровна ориентировалась на кухне гораздо лучше, словно была частым гостем в съемной квартире своей дочери. Возможно, так и было, женщина убрала соленья и оставила на столе выпечку. Достав тарелку, переложила ватрушки из контейнера, и шлепнула Яру по руке.
– Руки то помыл? – спросила строго, на что близнецы пожали плечами.
– Нас отвлекли, – зыркнул в мою сторону Фил, и встал с места. Подошел к раковине и включил воду. – А как давно ты с нашей сестрой мутишь? – спросил он, намыливая руки.
– Что за выражения?
Я понятия не имел, о чем сейчас в соседней комнате беседовала Соня с отцом, и побоялся, что прямой ответ может не совпасть с ее версией событий, потому ответил уклончиво.
– Не так долго, как мне бы хотелось.
– И жениться, тем не менее, собрался? – недоверчиво покосился задира Ярослав, изучая меня, как следователь подозреваемого.
– У нас любовь, – ответил я, на что ребята рассмеялись, а Есения Александровна улыбнулась.
Женщина нашла конфеты раньше меня, и велела сесть за стол к сыновьям.
– От вас, мужчины, толку на кухне как от козла молока, нет никакого.
Мама Сони достала кружки, заварила чай и опустилась рядом со мной. Близнецы накинулись на сладости, запихивая за обе щеки, наперегонки. С трудом пережевывая конфеты. Неужели я тоже таким был?
– Расскажите, Михаил, а чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Есения, поднеся кружку к губам и осторожно подув на чай.
Я открыл рот, намереваясь ответить, но не успел, за меня это сделала Соня, появившаяся на кухне в обнимку с отцом. Теперь он казался не таким злобным, хоть и хранил молчание, зато девушка расцвела, как куст сирени и присев рядом со мной, накрыла мои пальцы ладонью.
– Миша у меня продавец в автосалоне, – запела стюардесса, а я чуть булкой не подавился, искоса взглянув на нее. – Мы с ним в командировке встретились, помните, меня после отпуска в Иркутск отправили?
– Это, когда ты на Байкал ездила?
– Да-да, мы в автобусе до Листвянки как раз и познакомились, а позднее выяснилось, что это был последний день отпуска Миши, вот обратно вместе в Москву и полетели. Только я работала, а он в качестве пассажира.
– В Иркутске?
Верить в историю ее отец явно не желал. Мне даже есть под его пристальным взглядом перехотелось, однако, Соню ни его тон, ни недовольный прищур нисколько не смущали. Она положила мне голову на плечо и мечтательно улыбнулась.
– У него был отпуск.
Сергей Александрович удивленно приподнял бровь.
– И свой единственный отпуск Михаил, как вас по батюшке?
– Викторович.
– Михаил Викторович, – кивнул он, – решил провести в Иркутске.
– Что поделать, люблю Сибирь, – подыграл Соне, обняв девушку за талию и притянув к себе. От моих прикосновений она напряглась, но виду не подала, а вот ее отцу такое внимание с моей стороны показалось оскорбительным. Он скрестил руки на груди и угрюмо посмотрел из-под густых бровей на мои руки, обнимающие его, прошу заметить, уже взрослую дочь.
Есения Александровна оказалась куда проще ее супруга. В отличие от мужа – Фомы неверующего – она умилилась, принимая слова стюардессы за чистую монету.
– Очень патриотично, – саркастично буркнул мой будущий тесть, и я мысленно перекрестился.
– Сережа, перестань устраивать допрос с пристрастием, лучше выпей чаю, нам все равно скоро ехать в аэропорт.
К жене, хоть и с трудом, но мужчина прислушался. Сел за стол с важным видом и не сводил с меня изучающего взгляда. Соня запорхала по кухне как бабочка, достала из холодильника сыры, разных видов, и хамон, привезенный из Испании, налила отцу черный чай, добавив столько ложек сахара и молока, сколько тот попросил. Сбегала в комнату и подарила мальчишкам еще какой-то заграничный шоколад, от которого у ребят потекли слюни, и загорелись глаза. В комнате вдруг стало по-особенному тепло и уютно, что для меня было немного странно, оказавшись, в кругу незнакомой семьи. Есения Александровна рассказывала про крестницу и свадьбу, на которую они собрались всем семейством Кочетовых. Парням было все равно, где и как провести выходные, только бы не делать домашнюю работу, на что получили нагоняй от отца, заявившего, что три шкуры с них сдерет, если те получат хоть одну тройку в четверти.