Получив посадочные талоны и сдав багаж, все члены семьи поочередно обнялись с Соней. Девушка потрепала за волосы братьев, за что получила нагоняй от матери.
– Дорогая, ну что ты делаешь, посмотри на кого теперь похожи эти оболтусы.
– Их давно пора постричь.
– Ну, уж нет! – запротестовал Яр, откидывая со лба длинную косую челку. – Я вообще-то специально волосы отращиваю, чтобы на концертах хедбэнить[1], – он согнул пальцы в знакомом жесте «коза» и замотал головой.
– Тебе до концертов, как до Китая пешком, – проворчал Фил, закатывая глаза.
Близнецы снова начали препираться, а отец их успокаивать. На прощание он тепло обнял дочь и что-то шепнул ей на ухо. Я удостоился лишь короткого рукопожатия и хмурого взгляда, зато Есения Александровна протянула ко мне руки и тепло обняла, как родного сына. Как вообще эта невероятной красоты женщина уживалась под одной крышей с таким угрюмым типом, как Сергей Иванович? Я мог лишь строить догадки. Противоположности притягиваются или как там говорят.
Семья направилась проходить предполетный досмотр, а мы в обнимку с Соней провожали их взглядом. Сергей Иванович замыкал группу, он обернулся и на прощание махнул дочери рукой, послав доброжелательную улыбку. Что-что, а дочь он очень любил.
Он приложил штрих-код на посадочном талоне к пропускной панели. Загорелся зеленый свет, и раздвижные двери открылись. Мужчина прошел, вытянув перед собой паспорт, и скрылся из вида. Стоило последнему члены семьи уйти, как девушка высвободилась из моих объятий, словно они обжигали.
Милая возлюбленная тут же превратилась в фурию с кислой физиономией.
– Я думал, тебе нравятся мои прикосновения, – изучающе взглянул на девчонку, почувствовав пустоту, едва она отошла на расстояние.
Соня нахмурила брови и скривила губы, чем начала еще больше походить на недовольного отца.
– Мечтай!
[1] Хедбэнгинг — сильная тряска головой в такт музыке, как правило популярен на концертах тяжёлой музыки.
ГЛАВА 23. СОНЯ
– Нет, уж, спасибо, я лучше помечтаю о ком-нибудь менее агрессивном, – фыркнул Миша, насупившись.
Пять минут назад улыбался, прижимал меня к себе, заставляя сердце биться чаще, а пульс подскочить, но теперь, как только родители и братья скрылись за раздвижными дверьми, показал свое истинное лицо – наглую, избалованную сущность, считающую себя лучше других. Я не понимала, почему вдруг он решил насолить отцу и отказывался вступить в брак с высокой шатенкой, ведь она ему точно подходила. Даже не так. Ульяна была его зеркальным отражением, его двойником в женском обличии, такая же невоспитанная и чересчур дерзкая, знающая себе цену и умеющая вертеть людьми. Стоило вспомнить, как из милейшей овечки она превратилась в разъяренную волчицу, едва Миша скрылся в кабинете автосалона вместе с отцом.
– Будь так любезен, – поморщилась я и поднесла два пальца ко рту, сделав вид, что меня тошнит, – Ульяна – неплохая кандидатка для этой роли.
– Посмотрите на нее, как завелась, неужели ревнуешь?
– Тебя что ли?
– Меня что ли, – парировал парень, усмехнувшись. – Вон как перед родичами плясала на задних лапках. Между прочим, если бы не я, то твой любимый папочка мог запросто разочароваться в своей маленькой дочурке, представляешь, что он подумал, когда он увидел раздетую Сонечку и парня, вышедшего из ее комнаты? Могла бы и спасибо сказать, что честь твою спас и не дал пасть лицом в грязь, хоть женихом представился, а не…
– А не что? – разозлилась я пуще прежнего, понимая, что мажор-то прав. – Кинул бы в меня внушительную купюру и сказал развязно: «Детка, ты как всегда была на высоте, увидимся в следующий раз, звони, чмоки», – изобразила его, встав на носочки и протянув руки вперед. Смахнула с плеч невидимые пылинки.
Миша нахмурился и схватил меня за запястья, приблизив лицо на опасное расстояние. Со стороны могло показаться, что он собирается меня поцеловать, но стоило взглянуть в его холодные глаза, излучающие ярость, то сразу становилось понятно, что он едва сдерживается, чтобы вновь не поругаться.