Вот чудак.
Я поблагодарила его, взяв попкорн в руки. Настроение мое стремительно улучшалось. Закрыв глаза, поднесла ведерко к лицу и сделала глубокий вдох, предвкушая, как буду наблюдать за историей маньяка, запихивая в рот карамельную сладость. Мы сели на диванчики в ожидании начала сеанса.
– Дай мне телефон, – попросил парень, удивив меня, – пожалуйста.
Ну, раз он знал волшебное слово.
Я достала телефон из сумки и протянула ему, назвав пароль для разблокировки. Мне было до ужаса интересно, что он там задумал, и я нагнулась вперед, чтобы понаблюдать. Молодой человек быстро нашел нужную иконку и включил камеру, перевел ее на нас и сделал фотографию.
– Зачем? – только и спросила я.
Парень важным видом рассмотрел фото и поморщился.
– Ты хотя бы улыбнись или сделай вид, что я тебе чуточку нравлюсь, а то с таким лицом недовольным сидишь, что становится страшно, того и гляди покусаешь.
Обижаться на него я не собиралась, лишь мысленно покрутила пальцем у виска. Обещала же, что больше не буду с ним ругаться, а держать слово я умела, как никто другой. Поставив попкорн на диван, я поправила волосы пальцами и перекинула их на одно плечо, прижалась к Мише. Он понял мою задумку и положил руку мне на талию, я опустила глаза вниз и улыбнулась уголками губ.
Он сделал несколько фотографий, а затем довольно присвистнул.
– Можешь быть милой, когда захочешь, – рассматривал фото на телефоне.
Они получились действительно симпатичными и невинными. Мы походили на влюбленную пару. Миша широко улыбался в камеру, притянув меня к себе, а я застенчиво улыбалась, словно стесняясь его внимания. Правда, эти фотографии мне напомнили о другой фотокарточке, которую я повесила у себя в комнате на карту. Ее мы сделали не в кинотеатре, а на колоннаде Исаакиевского собора. Улыбка погасла и я отстранилась.
– Эта, – радостно выбрал одну из них парень и набрал нужную комбинацию, теперь во весь экран стояла наша общая фотография.
– Ты серьезно? – скептически покосилась на него. – Нам же не по шестнадцать лет.
Однако Мишу мои слова не заботили. Он собирался придерживаться легенды и казаться по уши влюбленным. Я лишь отмахнулась, пусть делает, что хочет. Вернула на колени ведерко с попкорном и принялась закидывать его в рот.
– Поверь, если отец и не обращает внимания на детали, то вот Ульянка может заподозрить неладное.
Я чуть попкорном не подавилась.
– Подожди, а каким волшебным образом ей в руки может попасть мой телефон?
– А я разве тебе не сказал? – молодой человек удивленно приподнял бровь, а затем перевел взгляд на камеру, делая селфи. – Мы приглашены на семейный ужин, отец сегодня позвал, сказал, что хочет с тобой познакомиться.
– А причем здесь твоя Ульяна? – не поняла я, но внутри все похолодело. Нехорошее предчувствие.
Миша сделал несколько фотографий, просмотрел и оставил выбор на той, где выглядел, по его мнению, неотразимо. Я бы сказала, что он на всех фото был хорош, правда, это нисколько не мешало, считать его нарциссом.
– Папа пригласил на ужин своего лучшего друга и партнера по бизнесу в одном лице вместе с семейством.
– Я так понимаю, что Ульяна – дочь этого друга.
– И-и-и-и, десять очков Гриффиндору[1]! – воскликнул он восторженно.
– Если ты не заметил, то я больше похожу на человека, который мог бы учиться в Слизерине, – я закинула горсть попкорна в рот, только он помогал настроению не упасть ниже плинтуса.
– Я бы поспорил, – ответил он, не отрывая взгляда от экрана моего телефона. Что он там копался? – Знаешь ли, не каждая девчонка будет настолько смелой, что выльет пассажиру в лицо вино, защищая свое достоинство.
Я закатила глаза. Если бы не моя так называемая смелость, я бы сейчас здесь в его компании не сидела. Защитила на свою голову.
Миша нахмурился, быстро водя пальцем и что-то недовольно вставил, но я не расслышала, хоть и сидела с ним плечом к плечу. Я нагнулась вперед, чтобы посмотреть, что он там делает, но оказалось слишком поздно. Парень достал из кармана свой телефон и набрал чей-то контакт.
– Черти что! Почему я не могу найти свой номер, ты его, что не записала? – спросил он, но тут его перебил звонок.