– Уже боишься? Фильм же еще не начался, – приблизилась ко мне девушка, пока на экране показывали рекламу будущих кинопремьер.
Не знаю, научилась ли она чувствовать людей из-за специфики своей работы, или же обладала даром от природы, но стюардесса была права. Я ненавидел фильмы подобного жанра, однако решил, что Соня будет надо мной смеяться и потому лишь пожал плечами.
– Слушай, тебе нужно было сказать, мы бы тогда пошли на комедию, – серьезно ответила она, уставившись на меня во все глаза. – Если будет страшно, ты можешь взять меня за руку, – предложила девушка, что меня порядком удивило, а затем подтолкнула мне ведерко и кивнула на попкорн.
– Все в порядке, – отмахнулся я, не желая выглядеть в ее глазах трусом.
Мне стало неловко и стыдно за то, что я будучи взрослым состоявшимся мужчиной не мог смотреть ужастики. Меня не пугал вид крови или обрубленных конечностей, просто я никогда не понимал, почему людям нравится бояться. Почему они осознанно выбирают фильмы, во время просмотра которых зажмуриваются и закрывают уши? Подпрыгивают на месте или утыкаются в соседское плечо. Наверное, этим людям не хватало эмоций.
Я повернул голову и посмотрел на Соню, кидающую попкорн в рот и запивающую сладости колой. Она поддалась вперед и зачарованно уставилась на экран, округлив глаза. Уж, какому как, а стюардессам наоборот хватало эмоций да с избытком, вероятно, в большем случае негативных, и может так люди этой непростой профессии справлялись со стрессом. Я ожидал, что девушка, сидящая рядом, тоже будет закрывать глаза или отворачиваться на неприятных моментах, но она лишь смеялась. Еще так громко, словно мы пришли посмотреть комедию, а не на жуткий фильм про маньяка, снятый по мотивам какой-то очень известной книги.
В одно мгновение я поймал себя на том, что тоже улыбаюсь, глядя как девчонка заливается смехом. Он был таким заразительным, что на душе становилось светлее. Вдруг захотелось, чтобы она так же смеялась в ответ на мои шутки, и я даже представил, что ее радостная улыбка и чарующий смех адресованы мне.
– Не понял, – прошептал я, удивленный ходу собственных мыслей.
Соня повернулась на мой голос и неправильно восприняла мои слова.
– Ты что-то упустил? – поинтересовалась девушка. – Все просто, у девушки отец был серийным убийцей, первой его жертвой была собственная жена, когда девчонка была маленькой. Он убил ее в порыве ревности, когда та решила с ним развестись и уйти к другому мужчине, затем очень виртуозно подстроил ее самоубийство и воспитывал дочь самостоятельно, – принялась пересказывать историю. Я понятия не имел о чем идет речь, поскольку все это время смотрел не на экран, а на нее, удивленный собственным желаниям. Понятия не имел, откуда они появились и как от них избавиться. – В течение долгих лет он убивал женщин, которые не просто внешне походили на его покойную жену, но также были подозреваемы в неверности, и только когда девчонка подросла, его поймали.
Я посмотрел на экран. Молодая девушка бежала по улицам Санкт-Петербурга, оглядываясь и пряча голову в капюшон толстовки.
– Когда все узнали, кто стоит за теми ужасными преступлениями, его посадили, а на дочь полетели обвинения, мол, она все это время знала, что ее отец и есть маньяк, – продолжила свой рассказ Соня. – Конечно, вину ее никто доказать не смог, но вот достоянию общественности сдало известно имя и адрес семьи. На нее начали охотиться и мстить, в итоге тетка решила помочь и отправила девчонку в Питер. Чтобы та попробовала поступить в университет и начать новую жизнь под новым именем.
– А потом объявился подражатель, – ответил я, вспоминая отрывки диалогов, которые все же слышал.
Девушка согласно закивала.
– Когда она переехала в другой город, там начали происходить точно такие же убийства, а она стала получать посылки с аккуратно отстриженными локонами новых жертв.
Главная героиня добежала до нужного дома и скрылась в парадной, она бегом забралась на свой этаж и увидела красную подарочную коробку, поверх которой лежал конверт, адресованный на ее имя. Девушка осторожно подняла посылку и дрожащими пальцами приподняла крышку коробки. Как в доказательство слов Сони, крупным планом показали прядь окровавленных волос, перемотанной алой атласной лентой.