Сегодня утром, когда я увидел девушку в форме, выходящей из здания аэропорта, внутри меня что-то перевернулось. Прежде я никогда не встречал своих женщин по приезде в город. Ни на вокзале, ни в зале ожидания в зоне прилетов. Хоть Соня не улетала далеко, а всего лишь проработала ночь, рассекая небосвод внутри железной птицы, мне было радостно ее встретить. Казалось, словно мы не виделись вечность. Сердце бешено заколотилось, а внутренности как будто сделали сальто. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не улыбаться во все тридцать два зуба, как сельский дурачок, но именно это хотелось сделать больше всего на свете. Меня очень удивили ее объятия, осторожные и теплые. От нее приятно пахло, хотя девушка считала иначе. Не знаю, кому и что она пыталась доказать, но мне было плевать. Пусть хоть каждый день так делает, может по нескольку раз. Я был не против.
– Ты очень странно улыбаешься, с тобой все в порядке? – поинтересовалась девушка, с сомнением на меня покосившись.
Несмотря на ливень, плохую видимость, штормовое предупреждение и семейный ужин, настроение у меня было хорошим, и я решил этим воспользоваться. Отвлечь Соню от мыслей, которые, похоже, не давали ей расслабиться.
– Да так, стало вдруг любопытно, какое на тебе сегодня белье, – невольно усмехнулся я.
Растерянность сменилась праведным гневом. Стюардесса застыла, кажется, перестала дышать.
– С журавлями или синичками, а может с ласточками, – сделал задумчивый вид, – покажешь, птичка?
– Не дождешься, – сквозь зубы процедила девушка, отдернув край платья на коленях. – Ты бы с птичкой поосторожней обращался, а то у нее клюв больно острый, может и увечье нанести.
Я едва сдержал смех, на что Соня недовольно скривилась. Зато теперь она казалась менее дерганой, но более недовольной.
– Могу я задать тебе вопрос?
– Уже задал.
Проигнорировав колкость, сильнее сжал руль.
– Почему ты полезла ко мне обниматься?
Если девушка и удивилась, то виду не подала. Обиженно поджала пухлые губы. Вспоминать, что утром заключила меня в объятия, не торопилась. Соня свела брови, и на лбу появилась неглубокая морщинка, придавшая ее возрасту несколько лет.
– После рейса встретила Кристину в диспетчерской, мы с ней не поладили в командировке, и мне почему-то захотелось показать, что у меня есть личная жизнь.
Я нахмурился. Рядом с ней действительно вышагивала девица в форме. Я не видел ее лица, а если быть точнее смотрел исключительно на свою соседку. Соня быстрым шагом пересекла пешеходный переход, пока за ней едва поспевая, семенила другая стюардесса.
– Что за личность такая, и когда она успела тебя обидеть?
Девушка окинула меня выразительным взглядом, который я расценил как: догадайся.
– Уже забыл свою подругу Крис? – в ее голосе было столько яда, что невольно на моем лице расплылась улыбка до ушей.
Неужели приревновала к своей коллеге? Признаться, я далеко не сразу вспомнил ту, о ком она говорила, но раз косо зыркнула с таким выражением лица, что улыбаться сразу перехотелось, я понял, что стоит хорошенько покопаться в памяти.
– А-а-а-а, – протянул понимающе, – та самая Крис.
О том, что я забыл ее имя, после нашего знакомства, говорить не стал. И о том, что не думал о девушке тоже. Я не знал, ревнует меня Соня или нет, но искоса подглядывать за девушкой мне нравилось. Ее руки сжались в кулаки, а плечи напряглись. Глаза вспыхнули, дыхание участилось, и губы сжались в тонкую линию. Похоже, в рейсе между стюардессами пробежала черная кошка. Или красивый парень по имени Михаил.
Девушка не произнесла ни слова, не рассказала про то, чем ее обидела Кристина и почему она решила поквитаться с ней с моей помощью. На какое-то мгновение мне показалось, что Соня ни капли не ревнует и злится вовсе не на меня, а на себя. Возможно, она и сама не знала, почему притянула меня к себе, вдыхая запах парфюма. Лед, начав таять, тронулся?