– Боже, какая ты зануда, – уверена, ей хотелось сказать в мой адрес немного другие слова.
Ханжа, брюзга и скучная моралистка? Это я уже проходила.
Я достала бутылку воды и наполнила стакан. Хорошенько подумав, решила взять еще один на всякий случай. Знаете, как бывает? Просит один пассажир стакан воды – ты ее приносишь. Сосед это видит и говорит: «А принесите-ка мне тоже стаканчик!». В этот момент хочется закатить глаза и спросить: «Сразу сказать нельзя было?», но вместо этого улыбаешься и на всякий случай обращаешься к третьему пассажиру из одного блока кресел: «Может быть, и Вы желаете что-нибудь из напитков?», на что тот отрицательно качает головой. Но стоит тебе подойти во второй раз со стаканом, как третий, отказавшийся, вдруг заявляет: «Хотя…знаете, я, пожалуй, выпью стаканчик, принесите мне еще один!». И, казалось бы, ничего в этом сложного нет – принести несколько раз воду, подумаешь! Но когда таких пассажиров сто пятьдесят? А если больше трехсот, как на больших самолетах? На каблуках не набегаешься во время десятичасового перелета.
– Вы пока передайте бригадиру, что кабина готова к взлету, все пристегнуты, – обратилась я к коллегам, а сама направилась в салон.
Никогда не любила передвигаться по самолету во время руления. Тебя буквально колышет из стороны в сторону. Бывали случаи, когда и демонстрировать аварийно-спасательное оборудование приходилось на рулежке. Однажды, самолет так резко развернулся, что пока я надевала спасательный жилет через голову, не удержалась на ногах и упала на колени пассажира. Хотелось бы мне сказать, что это было смешно, если б не было так унизительно.
– Вода без газа, пожалуйста, – я прервала разговор двух голубков на двадцать четвертом ряду и протянула стакан парню.
– Ой, девушка, а можете и мне стаканчик принести, – похлопала ресницами его пышногрудая пассия.
Вы уж меня простите, что я все время акцентирую внимание на ее бюсте, но эти бидоны даже грудью назвать нельзя. Язык не поворачивается.
Жаль, что в самолете, как в лучших ночных клубах нет строгого фейсконтроля. Только если туда пропускают тех, кто одет богато и откровенно, то на рейсе я бы предпочла видеть пассажиров в более скромных нарядах.
Я протянула ей второй стакан, отчего ее брови удивленно взлетели вверх и потерялись под рваной челкой.
– Вы что, умеете мысли читать? – хохотнула она.
От такого звонкого голоса у меня резануло слух.
Мой взгляд снова упал на ее подпрыгнувшую грудь. Интересно, а ей вообще можно летать в самолете, эти штуки под давлением точно не лопнут?
– Думаю, стюардесс учат этому в школе – угадывать желание клиента, правильно я говорю, Софья? – молодой человек посмотрел на меня снизу вверх, но сделал это так уверенно, что мне показалось, будто мы поменялись с ним местами.
Вот, что бесило меня больше всего – когда пассажиры ведут себя так, словно это они хозяева на самолете, а не наоборот. Сначала кричат во всеуслышание, что прекрасно знают обо всех услугах, которые предоставляет авиакомпания; в курсе тонкостей, которые предполагает работа бортпроводника, и заявляют, что летают чаще нас – стюардесс, а в итоге сами понятия не имеют, как открыть дверь туалета и где находится кнопка смыва.
– Предугадывать, – поправила я самоуверенного засранца и показала пальцем на свой именной бейдж. – И меня зовут София, Михаил.
В его голубых глазах вспыхнул интерес.
Да, я знаю твое имя, засранец, кричал мой взгляд в ответ.
Он поманил меня рукой, чтобы что-то сказать. Еще на курсах бортпроводников нас учили присаживаться при диалоге с пассажирами, чтобы установить зрительный контакт. По правде говоря, я этого никогда не делала. Мои ноги после рейса и без того выглядели так, словно по ним прошелся табун лошадей, только боли в коленных суставах не хватало.
Я немного наклонилась вперед, а молодой человек повернул голову так, что едва не коснулся губами моей щеки.
– Это будут очень длинные пять часов, Софья.
ГЛАВА 6. МИША
Ее волосы приятно пахли ягодами, а не лаком сильной фиксации, от которого можно задохнуться. Соня чуть наклонилась ко мне, и я смог разглядеть крохотные серьги-звездочки в ее ушах.