— Пусть ему повезет — совершенно искренне проворчал Василий Петрович — настоящих храбрецов ныне на свете немного, а денег хватит на всех…
Моргунов поймал себя на мысли, что действительно не отказался бы встретиться с летчиком в иной обстановке и выпить пару бутылок водки по хорошей русской традиции. Может быть и получится. Вряд ли они когда-нибудь увидятся после того как поделят деньги, слишком разные они люди, наверняка их взгляды на жизнь здорово друг от друга отличаются. Но сейчас, в канун всех событий не приходится сомневаться, что этот пилот представляет собой лучший вариант изо всех возможных.
— Теперь нужно приняться за Рогова, пусть пошевеливается — взял себе на заметку Василий Петрович и провалился в глубокий сон, который снял львиную долю усталости и напряжения проведенных в Киеве дней. Проснулся он только перед самой посадкой в Мадриде.
Получив свой багаж, Моргунов сел в такси и назвал шоферу адрес в нескольких кварталах от своего жилья. Там он расплатился и подхватив чемодан окольной дорогой отправился домой. В полсотни метров от подъезда он остановился, скрытый ограждающими аллею кленами. Долго и внимательно, стараясь не привлечь ничьего внимания, присмотрелся к собственным окнам. Всё в порядке, особым образом расправленная занавеска безупречно сохранила свою прежнюю форму. Трюк был старый, но надежный: уезжая, он оставил форточку чуть приоткрытой и и если кто-нибудь даже очень осторожно раскрывал дверь в квартиру, неизбежный сквозняк вполне невинно шевелил штору, сминая свидетельствующие о неприкосновенности жилища складки. Но повода для беспокойства не нашлось и уже не таясь Моргунов поднялся в свою квартиру. Заметный слой пыли на предметах на этот раз не раздражал, а придавал дополнительное ощущение безопасности. Василий Петрович сел на кушетку, удобно вытянул затекшие ноги и достал из комода радиотелефон, чья абсолютная копия осталась в тысячах километрах отсюда, но позволяет всегда отыскать себя посредством нажатия всего нескольких кнопок. Несколько минут Моргунов заворожено созерцал дорогую игрушку с массивной навинчивающейся антенной. Один-два сеанса связи и затем Хорев даст сигнал начала операции… Василий Петрович на секунду задумался. Да, за исключением нескольких мелочей, у него почти всё готово. Теперь должен дать зеленый свет Рогов и тогда… Скорее бы — Моргунов нетерпеливо передернул плечами — вновь наступивший в его жизни период ожидания, едва начавшись, уже раздражал. Начать операцию можно было бы уже очень скоро — буквально в любой понедельник, среду, или пятницу… Но летчик догуливал отпуск, а Рогов позвонит лишь через неделю. Выйти на связь самостоятельно Василий Петрович избегал — личные телефоны служащих посольства стопроцентно прослушиваются службой безопасности того же посольства, а может быть и тамошней контрразведкой. И то, и другое в данном случае может быть одинаково опасно. Пусть уж Рогов воспользуется в условленное время телефоном-автоматом. Моргунов протянул руку и взял с журнального столика прихваченный ещё в Севилье каталог всей серии предполагаемых выставок. Так, скульптура в Барселоне никчему, слишком тяжело и громоздко… Сарагоса, Валенсия… Вот, Мадрид, с 1-го по 30-е мая, импрессионисты из собраний Эрмитажа и Русского музея. Этот товар обычно идет хорошо, стоит только посмотреть, что творится на „Сотби“ и „Кристи“. Если Рогов договорится, будем иметь в виду именно это собрание. „Что поделать“ — Моргунов улыбнулся — „придется организаторам выставки как-то объяснить местной публике срочное изъятие самых известных картин. Москва ведь тоже будет крайне незаинтересована в огласке. Это же надо, настолько не контролировать собственные ВВС, что возникает угроза международной безопасности полетов!“ — Моргунов уже в голос расхохотался, предвосхищая мстительно переполох в российских спецслужбах и правительственных кругах. Почти год назад они выгнали его под эти пальмы, а хотели и вообще в тюрьме сгноить, так нате теперь, получите. Если бы не их политика, сидел бы и дальше Моргунов в своем тихом офисе и выпроваживал из страны всякую радиоактивную дрянь. Ан нет — хотели стереть меня в порошок, не вышло! А теперь настал мой черед предъявить вам счет, расплачивайтесь, господа! В прямом и переносном смысле слова, платить вам теперь по гамбургскому счету. Василий Петрович почувствовал как учащенно забилось сердце, стало глубже дыхание, все мышцы напряглись в жажде реванша. „А то и хер с ними с деньгами“ — с яростью подумал он — „завалят вам самолет собственной ракетой, позора во все мире не оберетесь, паскуды! Думали, можно безнаказанно загнать меня сюда, чтобы я остаток дней по крысиным норам провел? Вот вам!“ — Моргунов вскинул над собой международно известную комбинацию пальцев. Судьбы ничего не подозревавших и уж вовсе не повинных в упомянутых бедах пассажиров рейса „САС 3314“ сейчас абсолютно не волновали его. Такова логика борьбы, усвоенная ещё в детстве в родной Каменке. Если на всех оглядываться и думать „а что же мне за это будет“, то не победишь никогда. Нужно бить первым и бить наверняка, особенно с учетом того, что противник много сильнее тебя. На его стороне полиция, спецслужбы, деньги и техника. И для победы нужно быть на голову выше их всех. Если нет возможности заставить врага платить кровью, пусть платит слезами.“ Месть, вот что!“ — Моргунов даже в волнении вскочил с кушетки — „вот что было главной движущей силой моего поведения всё время изгнания! Деньги? Да, не помешают. Но я бы начал эту операцию, даже если она не принесла бы мне ни копейки.“ Не обязательно сбивать несчастный „Боинг“, но показать этим тупым и спесивым идиотам в Москве всё их ничтожество и глупость перед его, моргуновским интеллектом, энергией и страстью отомстить!
В это мгновение жизнь для Василия Петровича вновь стала светлой, легкой и понятной. Он отомстит, даже если ценой этой мести будет собственная жизнь, не говоря уже о тех трехста. Терять ему нечего. Семьи у него нет, родители давно умерли. Друзья в России? Только партнеры по бизнесу и собутыльники. ФСБ бессильно перед ним. Они никому не смогут испортить жизнь после его смерти, если операция не удастся. Вот только бы не подвел летчик, но Моргунов хорошо помнил его бездонные глаза и знал, что тот не подведет. „Если ему только удастся вовремя взлететь, можно быть в нем уверенным более, чем в себе самом.“
Моргунов захлопнул каталог и швырнул его обратно на стол. С этого момента главным его занятием стала отработка до последних мелочей собственных действий. Быстрых и точных действий, когда Хорев будет уже в воздухе.
Предупредительный звонок, который к тому же должен был подтвердить надежность связи, летчик сделал как и обещал, в воскресенье.
„Си, Мендоса?“ — назвал Василий Петрович пароль, который Хорев получил вместе с телефоном.
„У меня всё в порядке, жди следующего звонка“ — коротко и невыразительно проговорил летчик.
Связь оборвалась. Слышимость оказалась приемлемой, оставалось надеяться, что и в кабине истребителя она будет не намного хуже.
Спутниковая телефонная связь уже была известна в России, так что переговоры на её частоте не должны кого-то особенно заинтересовать. Но Хорев осторожничал и был прав. Если этот звонок и был прослушан, то извлечь из него ничего не удастся.
Затем позвонил Рогов, в условленное время, ночью и в качестве дополнительной предосторожности во всё ту же телефонную будку. Чем ближе становилось время оговоренного разговора с ним, тем больше волновался Моргунов. „Иван, конечно, большой хитрец, но хватит ли у него храбрости…“ Однако алчность Рогова оказалась сильнее его страхов, а относительно скромная роль посредника убеждала в собственной безопасности. Сам план был ему не известен, только принципиальная идея, да и поменьше знать он считал для себя самым разумным. Он нашел человека, который готов хорошо заплатить за всемирно известные произведения искусства и оказать определенную техническую помощь. Остальное забота Моргунова, он генератор идей.
После своей неожиданной встречи с Моргуновым и всем, что за этим последовало, Рогов отнюдь не сразу взялся за дело. Пороть горячку, вновь рискуя тюрьмой он не собирался. Однако Василий Петрович обещал доставить картины прямо сюда, а если это ему удастся, то значит операция прошла успешно и опасности больше нет. Если же Моргунов провалится, то его не заложит — Рогов был уверен в этом — ну а если и заложит, то доказать его сопричастность никому и никогда не удастся. Это мог бы сделать покупатель, но до него никто не доберется. Да и вообще… Сей почтенный господин играет не последнюю скрипку в судьбах этой страны, факт общеизвестный. Иван живо восстановил в памяти свою последнюю встречу с Али Хасаном.