В жаркой и пыльной столице своей страны Хасан содержал небольшую галерею арабского национального искусства, больше напоминающую Рогову провинциальный краеведческий музей, в экспозиции которого были изобильно представлены ручной вышивки ковры и глиняная посуда. Свою страсть к европейскому искусству Хасан не мог демонстрировать открыто, дабы не раздражать поднимающих голову местных исламистов. Но Рогов, издавна поддерживающий контакт с таким приятным и полезным человеком, был хорошо осведомлен об истинном объекте его интереса и Ивану не составило проблемы несколькими намеками привлечь внимание коллекционера к своему предложению. Удобный для этого случай представился на банкете, который Хасан давал по поводу собственного дня рождения. Рогов присутствовал в качестве частного лица, ибо дипломатический этикет не позволял пригласить помощника культурного атташе посольства, обойдя этой честью его непосредственного начальника. Звать же самого атташе Хасан не хотел: российская внешняя политика в последнее время тяготела к сближению с Израилем, что в его стране совсем не приветствовалось. Но некоторая щекотливость ситуации Рогова отнюдь не смущала и он чувствовал себя совершенно свободно, наслаждаясь положением личного гостя хозяина. Улучив удобный момент Иван, непринужденно раскланиваясь с бокалом шампанского в руке, отозвал Али в сторону.
— Господин Хасан, я хотел бы Вас от всей души поблагодарить за прекрасный вечер…
Али довольно улыбнулся и приятельски похлопал Рогова по плечу, что, правда, получилось у него несколько комично, ибо ростом хозяин был сантиметров на двадцать ниже гостя.
— Я рад, что вам нравится, друг мой. Какова реакция других гостей? Вы слышали какие-нибудь отзывы?
Иван с некоторым удивлением отметил про себя мелкое тщеславие хозяина и поспешил добавить:
— Да-да, все просто в восторге…
Улыбка Хасана под пышными усами стала ещё шире.
— Скажу по-секрету, когда спустятся сумерки будет ещё фейерверк, но смотрите не проговоритесь, это сюрприз!
— О, разумеется — Рогов спешил направить ход беседы в нужное ему русло — кстати, Вы уже смотрели последние каталоги экспозиций русских музеев в Испании?
— Конечно! Просто прелесть! Знаете, когда-то я всё это видел в Ленинграде, своими глазами. Так хотелось слетать на первую выставку, но — он взмахнул пухлыми ручками — дела воспрепятствовали, так жаль! Надеюсь, сумею выбраться через месяц!
— А я побывал — Рогов нарочито поддразнивал собеседника — просто чудо, знаете!
— Да-да, охотно верю, мой друг!
— Скажите — Иван ловко дирижировал разговором — во сколько бы Вы оценили стоимость лучших из тех полотен?
Али пронзил его своим неизменно дружелюбным взглядом.
— Эту информацию вы можете получить из общедоступных каталогов, не правда ли?
— Это верно — Рогов почувствовал, что вступает в самую ответственную часть беседы — но там указана чрезвычано приблизительная стоимость, ведь эти картины находятся в государственном собрании и никогда не будут выставлены на аукционную продажу. Так что в значительной степени эта цена фикция и Вы, дорогой господин Хасан об этом прекрасно знаете. Меня же интересует — Иван невольным движением вытер взопревший лоб носовым платком — конкретная цена, которую мог бы заплатить конкретный человек за конкретные полотна.
Лицо Хасана приняло более серьезное и жесткое выражение.
— Что же пробудило ваш интерес, друг мой? Не могу же я поверить, что такой уважаемый человек как вы может задавать подобные вопросы лишь из праздного любопытства?
— Конечно нет. Но пока я не располагаю исчерпывающей информацией, мне хотелось бы просто узнать, имеется ли на свете человек, который может проявить интерес к приобретению части таких вещей, несмотря — Рогов выразительно откашлялся — на определенную щепетильность подобного рода сделки…
Хасан опять улыбнулся, но в его взгляде странным образом сочетались лукавство и жесткость, а может быть даже и жестокость.
— В мире множество самых разнообразных людей, друг мой… Очевидно, найдется и человек, который будет представлять для вас интерес в смысле изложенного дела.
— Пока ещё рано говорить… — Рогов сделал паузу — но если кому-то понадобится такой человек, то могу я рассчитывать на Вашу помощь в его поиске?
Хасан в ответ улыбнулся самой сладкой своей улыбкой.
— Вы же знаете, господин Рогов, что в любом вопросе получите мою полную — Али сделал ударение на этом слове — поддержку.
— Благодарю Вас — Иван изысканно поклонился — я всегда знал, что найду понимание в Вашем лице. Пока это всё, что мне хотелось узнать. Извините, что отнял у Вас так много времени.
Хасан протянул ему свою влажную руку.
— Всегда к вашим услугам, господин Рогов. Прошу вас в случае необходимости в первую очередь обращаться именно ко мне — Али выразительно указал на себя пальцем и простившись удалился, сияя достоинством и расточая улыбки.
Иван поставил на поднос опорожненный бокал и поспешил уйти, не привлекая ничьего внимания. Всё услышанное необходимо было внимательно обдумать наедине с собой. Он завел машину и выехав из города минут пятнадцать гнал по узкой проселочной дороге. Затем остановился и выйдя из автомобиля опустился на выжженную солнцем песчаную землю. То, что сказал ему Хасан в переводе с тонкого языка восточной дипломатии означало полную поддержку его действий. На коллекционера все намеки произвели большое впечатление, это было видно невооруженным глазом. Определенной помощи от него тоже можно ожидать, недаром же он говорил о „полной поддержке“. Остается лишь оповестить Моргунова, предоставляя тому свободу рук. Итак, с технической стороной было всё ясно, а одолевала сейчас Рогова забота иная. Впервые с момента своего скоропалительного отъезда из Москвы Иван стоял на пороге соучастия в новом преступлении, которое в случае провала может повлечь для него куда худшие последствия чем всё былые прегрешения. Детали моргуновского плана были Ивану неизвестны, однако не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: речь идет о преступлении государственного масштаба с перспективой соответственного же наказания. Да, он уже неоднократно всё прикидывал и на первый взгляд ему ничего не грозило. Но жизнь полна самых невероятных сюрпризов, в этом он отдавал себе полный отчет. Возможность провала никогда нельзя исключать. Однако есть ли это повод, чтобы отказаться от любого риска вообще? Очевидно, нет. Нынешнее положение устраивало Рогова лишь отчасти и изменить к лучшему хотелось очень многое. Тот факт, что для большинства далеких соотечественников его благосостояние является недостижимой вершиной, утешал мало. В конце-концов он издавна привык жить с запросами много выше средних и с полной возможностью их удовлетворения.
Итак, на риск идти придется — Иван обреченно пожал плечами — не такого ли момента он ждал всю свою жизнь? Ну а то, что руководит операцией Моргунов, только радовало. Он мужик умелый и на риск зря не пойдет. Зато если уж за что-то взялся, значит будет переть напролом. Его же, Рогова, место в тени вполне устраивало. По натуре он не герой и не любитель красивых жестов. Он дипломат — Иван усмехнулся: да, сказывается образование — и предпочитает закулисные интриги. Получить свою долю, немного переждать пока всё уляжется и тихонько смыться куда-нибудь, куда — Рогов ещё не решил, да и не считал это важным. Главное, что можно будет позволить себе всё. А если будет всё тихо, можно будет даже и не сбегать, а спокойно выйти в отставку и отправиться на заслуженный отдых в дальние страны. И это, пожалуй, стоит того умеренного риска, на который придется пойти…