Итак, приближаться к невинно летящему иностранному авиалайнеру означало риск быть многократно сфотографированным и прослушанным тончайшей техникой. Все военные пилоты имели однозначное приказание обходить гражданские рейсы далеко стороной. В обычных условиях приказ приблизится к такому рейсу мог означать практически единственное — атаку. Сейчас у Хорева приказа не было, но случай казался весьма похожим. Бело-серебристые плоскости и фюзеляж „Боинга“ мягко поблескивали в лучах высоко стоящего солнца, иногда вспыхивая ярчайшими бликами. Триста человек в коллективном гробу не имели не малейшего представления, что уже добрый час находятся в заложниках у незнакомых им людей и что от верной смерти их отделяет лишь легкое движение руки одного из них.
Минуты спокойного полета тянулись неспешно и у майора имелась полная возможность подумать о своем положении и своих действиях во всех ситуациях, с которыми ему, возможно, предстоит столкнуться. Достигнутой с Матвеевым договоренности он будет придерживаться до определенного момента в любом случае. Не потому, что майор считал себя обязанным подчиняться его приказам. Как раз то, что он делал являлось вящим свидетельством того, что ничьим приказам он более подчиняться не намерен. Приказов с него хватит. Но та роль, которая отводилась ему в плане Матвеева, абсолютно точно соответствовала его собственным намерениям и запросам. Да, он действительно хотел совершить этот шаг, вырваться из беспросветных будней повседневности и тоски, безысходной тоски. Последствия такого шага не останавливали его, а скорее даже притягивали своей непредсказуемостью. Колебаний и в начале почти не было, а чем дальше он продвигался по ходу осуществления операции, тем легче становилось у него на душе. Подобная дерзость удивляла даже самого майора, в конце-концов рисковал он всем. Но вот он без малейших сожалений и сомнений висит на хвосте у своей цели и если понадобится, будет стрелять. Невинные люди на борту его не остановят. Его всю жизнь безоглядно учили действовать и убивать в чужих интересах, и вот наконец он может использовать накопленные знания для себя.
Четыре точки на локаторе вспыхнули неожиданно и тут же две из них, приобретя реальные контуры однотипных с ним истребителей СУ-27 пронеслись над ним сотней метров выше, с набором высоты расходясь в разные стороны. „Очевидно, и им приказано не показываться „Боингу“ на глаза“ — усмехнулся майор — „что ж, тем лучше.“ Затем, увидив бортовые номера, с некоторым удивлением Хорев отметил, что это были машины его авиаполка. Впрочем, догнать его большого труда не составляло, СУ-27 с легкостью выдавал скорость в три раза выше той, с которой он сейчас летел в хвосте „Боинга“. Тут же в наушниках зашуршала радиосвязь.
г. Волхов, аэродром ПВО, время 14.00
— Да, это он! — услышав в наушниках доклад командира группы, повернулся к присутствующим полковник Шульгин — идет за „Боингом“ курсом 2-0-1, удаление пятьсот метров.
Майор Малышев, окаменев, никак внешне не отреагировал на это заявление, а только что прибывший вертолетом на аэродром генерал-лейтенант Линьков схватился за телефон.
— Да, это он — не представляясь, тихо повторил генерал слова Шульгина — какие будут приказания? Слушаюсь!
Линьков откашлялся и взглянул на офицеров в диспетчерской.
— Приказано сопровождать его не провоцируя и не предпринимая активных действий. Если возможно, уговорить вернуться на аэродром.
„Его уговоришь“ — мелькнуло в голове у Малышева, знавшего майора не первый год.
— Можем пообещать ему освобождение от любого преследования, ограничиться увольнением со службы… — продолжал генерал.
— И что, действительно это так ему сойдет? — удивленно спросил Шульгин.
Линьков изменился в лице.
— Я этого подонка задушу своими руками! — прорычал он — но пообещать мы ему можем что угодно!
Малышев почувствовал себя неуютно.
— Сбить его имеем право только при условии обеспечения безопасности „Боинга“. Если это условие удастся соблюсти, уничтожить немедленно! — генерал обвел присутствующих тяжелым взглядом — сообщите об этом своим людям, полковник!
Подмосковье, дача председателя ФСБ, время 14:10
Председатель, поморщившись, вытянул уставшие ноги к жарко натопленному камину. Годы давали о себе знать и вены курившего всю жизнь Председателя плохо справлялись со своими обязанностями, отчего руки и ноги его всегда мерзли. С год назад курить он бросил, на удивление легко, но было уже поздно. То, что ушло навсегда, вернуть невозможно. И не только в сфере здоровья…
В дверь просторной, отделанной дубовыми панелями комнаты постучали. Не проронив ни слова, Председатель повернул голову. Давно отработанный ритуал в этой ситуации допускал молчание. Личный секретарь, подтянутый сорокалетний полковник с голубыми погонами ФСБ, прошел на середину зала и встал за спиной Председателя.
— Алексей Алексеевич, только что Линьков выяснил обстановку в Волхове. Информация полностью подтвердилась. Два звена перехватчиков обнаружили угонщика, который плотно ведет лайнер, готовый в любую минуту открыть огонь. Уничтожить его в данный момент нет никакой возможности. На связь с наземными службами он не выходит, не поддерживает радиообмен с преследующими его пилотами.
Председатель медленно кивнул. Мучивший и не дававший ему спать в последнюю ночь приступ боли в ногах ещё давал о себе знать тяжестью и покалыванием где-то внутри.
— Экипаж „Боинга“ обнаружил преследование?
— Доподлинно нам это неизвестно, но вообще маловероятно. Пассажирские машины обычно не имеют радаров кругового обзора.
— Оперативная информация по этому рейсу уже подготовлена?
— Да, и ничего утешительного в ней нет — полковник работал с Председателем не первый год и мог себе позволить определенную вольность в речевых оборотах — на борту „Боинга“ находится как минимум одно лицо, любые неприятности с которым, если они произойдут по нашей вине, могут очень негативно повлиять на внешнеполитическую ситуацию для России.
Председатель взглянул на своего секретаря с вопросительным удивлением. Такое чувство как беспокойство было уже давно этому человеку неприсуще.
— Что вам удалось выяснить?
— Наша резидентура в Вашингтоне сообщила вчера о некоей загадочной миссии сенатора Робертса, что повлекло его неожиданный отъезд из Штатов, хотя официально он находится в отпуске на своем ранчо. О сути этой миссии, как и о пункте назначения до сей поры ничего известно не было. И вот информатор в Швеции сообщил, что его агенты обнаружили сенатора, садящегося на самолет. Как раз этот рейс, „САС 3314“.
— Сенатор Робертс, этот старый мошенник… — задумчиво проговорил Председатель.
— Так точно — полковник улыбнулся краешками губ.
— Сенатор сам является для нас проблемой. Как известно, он активный сторонник сближения с Китаем и имеет много единомышленников…
— И много противников — вставил полковник.
— Да… — не обратив особого внимания на его замечание продолжал Председатель — и тем не менее… Может быть, позволить майору навсегда избавить нас от этой проблемы? — блаженно прикрыв глаза от согревающего ноги тепла, спросил расположившийся в кресле старый человек.