То, что посланные на перехват истребители принадлежали его полку, поначалу немного смущало, майор не ожидал этого, проще было бы поднять самолеты восьмой дивизии ПВО в Кирове, но, очевидно, соображения секретности оказались важнее. В отличии от большинства гражданских людей, Хорев думал об этом без иронии, в его собственной жизни определенная секретность и связанные с ней ограничения являлись постоянным компонентом, что выработало устойчивую привычку. Например, в СССР офицер был лишен возможности провести отпуск за границей, даже в соцстранах. Ну и ладно, не очень-то и хотелось, свою страну вон за всю жизнь не объедешь. Ныне времена менялись, но секретность, иногда оправданная, иногда дурная, сохранялась, что для любой армии естественно. И вполне логично, что командование не испытывает ни малейшего желания выносить нынешнее ЧП за пределы части, в которой всё-равно ничего скрыть невозможно. Поэтому именно вчерашние коллеги получили приказ его уничтожить. Хорев был уверен, что приказ был воспринят нормально, как и он сам бы его воспринял. И дело даже не в совершённом преступлении, просто приказы в армии не обсуждаются, а выполняются. Однако никто не может отнять у него права защищать свою жизнь и он будет это делать мастерски. Люди, ищущие его смерти многочисленны и не хуже вооружены. Так что рука майора тоже не дрогнет. Всё честно. То, что это были люди, с которыми он на протяжении лет каждое утро здоровался и каждый вечер прощался, совесть не терзало. Друзей на базе у него всё-равно нет, а то, что Хорев наконец решился применить свои знания для себя самого, даже возвышало его в собственных глазах. Коллеги тоже люди опытные и неглупые и майор не знал ни единого, кто был бы своим положением доволен, однако все смирились и никто не решался вытащить на поверхность хотя бы себя самого, если не в силах человеческих сделать это для всей армии, для всей страны. А он, Хорев, позаботится о себе сам.
Иногда майор настраивал свою рацию на частоту „Боинга“ и слушал его переговоры с землей. В Стокгольме, Токио, на самом лайнере было спокойно. Даже наземные пункты слежения, делающие иногда контрольные запросы, сохраняли невозмутимось, хотя им-то частица правды была точно известна. Но на земле господствовала секретность. „Что ж, это мне на руку“ — подумал майор — „вдруг экипаж от страха забудет, как машиной управлять!“ Паника на борту авиалайнера явилась бы непредвиденным и совершенно излишним осложнением. Радиотелефон, который Хорев разместил теперь так, чтобы в любой момент ответить на сигнал был теперь самым важным прибором, определяющим его будущее. Переданный через спутник импульс должен будет сообщить ему о завершении операции и тогда у него останется единственная забота — собственная жизнь. Когда ожидать сигнала, майор точно не знал, но отдавал себе отчет, что если тот не придет в течении последующих четыркх часов, это означает срыв плана. Однако заботы о собственной жизни никто и ничто с него не снимает… В таком случае он рискнул, но напрасно и всё придется начинать с нуля. Начинать на пустом месте…
На темнеющем небе стали различимы первые звезды. „Должно пройти немного времени появится и Луна“ — с удовлетворением констатировал майор. Убывающая Луна представляла для него сегодня идеальное освещение, её призрачный свет достаточно ярок для визуальной ориентировки в безграничном пространстве и одновременно слишком слаб, чтобы точно определить его местонахождение после катапультирования, когда раскроется белый купол парашюта. Если он получит сигнал достаточно рано, майор намеревался покинуть истребитель не сразу, а выбрать удачную позицию неподалеку от крупного населенного пункта с вокзалом, аэропортом, автобусным сообщением с другими регионами. Конечно, в таких местах его в первую очередь и будут искать, но в любом случае затеряться там и незаметно выбраться много легче, чем в маленькой деревне, где на виду каждый человек, да ещё непонятно откуда взявшийся. Ну а если такой возможности не будет… Вот тогда и пригодится подготовка к выживанию в пустынной местности, которую ему не пришлось испробовать в Афганистане. Да и тайгу Хорев знал хорошо. Тайга в мае, конечно, много беднее, чем в августе, но прокормит, сгинуть не даст… Искать его будут усердно, сомнений нет. Но побрякушки, выданные Моргуновым, с которыми майор кратко ознакомился, внушали доверие. Пользуясь подробными указаниями, отпечатанными на двух листах бумаги, можно так себя уделать гримом, родная мама не узнает. Ну и документы хороши. Сколько не сравнивал Хорев поддельный паспорт с настоящим, испрошенным под каким-то предлогом у соседа (военнослужащие в России паспортов не имеют, только специальные удостоверения личности), никакой разницы не находил. Вряд ли найдет её и случайный милицейский патруль. И в любом случае его табельный „ПМ“ всегда рядом. Плохо только, что нельзя будет пользоваться радиотелефоном, его частоту уже засекли на аэродроме и потом всегда могут сравнить. Нет, игрушку придется выбросить, хоть и жаль. Ну а дальше путь его в Москву, откуда он с иным уже паспортом гражданина зарубежной державы имеет право вылететь в любую точку мира. И что это за точка, ему известно. В том, что Моргунов его не подведет, он не сомневался. Гарантий в успехе операции дать никто не может, но Моргунов не подведет. Он не блатной, не уголовник, сразу видно и мелочиться не будет. Да и нет ему резона рисковать всем ради лишних пяти миллионов. И так на всех хватит. О точной сумме выкупа Хорев не знал, но был уверен, что его напарник не продешевит. Только бы всё получилось…
Внезапно на экране радара появилась новая точка. Хорев заметил её с некоторым опозданием и выругал себя: размечтался тут! Точку можно было идентифицировать как самолет, причем значительно больших, чем истребитель размеров. Иногда пассажирские машины уже мелькали на его радаре, но эта шла сближающимся курсом с Востока и на пару тысяч метров ниже. Несколько минут прошли для Хорева в обостренном внимании, с рукой на гашетке пуска ракет. Но загадка разрешилась быстро и майор ещё раз отметил степень секретности вокруг инцидента: преследующие его перехватчики решили не заменять, а дозаправить в воздухе и приближающаяся точка была ничем иным, как громадным авиазаправщиком на базе ИЛ-76, распространенной грузовой и военно-транспортной машины.
„Итак, вместо того, чтобы после трех с половиной часов такого полета отправить людей отдыхать, им предстоит ещё заправка в воздухе, в наступающей темноте“ — усмехнулся майор. Да, секретность происходящего была объяснима. Но сейчас она начинала переходить границы разумного.
Дозаправка в воздухе и в светлое время суток есть крайне опасный и сложный воздушный маневр, любой срыв в котором может привести к катастрофе. Когда в пятидесятых годах с ним стали проводить первые испытания, это стоило жизни десяткам людей, не говоря уже о рухнувших и сгоревших самолетах. Постепенно выработалась технология, которая позволила поднять безопасность этой процедуры на приемлимую высоту, но в любом случае она оставалась одним из самых сложных и неприятных моментов в работе военного пилота. Дозаправка в темноте или сумерках означала, что всё становится на несколько порядков сложнее. Выдвигающаяся воронка со шлангом имела собственную подсветку, подсвечивался также и наконечник всасывающей трубы принимающего топливо самолета, но призрачная темнота скрадывала расстояние и обманывала зрение, что увеличивало вероятность ошибки. А ошибка нередко была равнозначна смерти. Хорев проводил учебную дозаправку раз в год, в качестве обязательной тренировки и хотя риск там был значительно ниже, поскольку топливо на самом деле не перекачивалось, воспоминания оставались самые неприятные.
На экране его радара заправщик лег на параллельный с „Боингом“ курс, оставаясь на высоте примерно восемь тысяч метров. Далее уже не видимый визуально истребитель подполковника Рыбина отклонился в сторону, сделал длинный снижающийся вираж и начал сближаться с заправщиком. За этим маневром и самой последующей дозаправкой Хорев наблюдал очень внимательно, поскольку в случае непредвиденных обстоятельств, например катастрофы ведущего, его подчиненные могли отреагировать нервно, даже панически. В условиях стресса недооценивать такие вещи было нельзя. Если его атакуют, майор бы действовал без не колеблясь, но коли картины ещё не у Моргунова, земля отреагирует мгновенно и вся операция окажется под угрозой. Однако, всё, казалось, завершилось нормально. Истребитель Рыбина через десять минут отвалил от заправщика и из одной грушевидной точки на экране радара вновь получилось две. Ведущий занял своё место в хвосте у Хорева, а его напарник взял курс к ИЛ-76. Майор на мгновение включил рацию: