Чутье разведчика подсказывало ему это. Что-то ещё должно быть! Чутье являлось важным, хоть и научно необоснованным элементом его работы и ни один профессионал не стал бы над этим смеяться. Потому что каждый профессионал сам располагает им.
Мак Рейнолдс нажал ещё несколько клавиш. Небольшая, но во всяком случае, вся наличествующая информация об Али Хасане сейчас была перед ним развернута. И что-то в ней должно было быть, чтобы дать делу ход.
И внезапно он нашел. Да, это было то. Не доказательство, нет, на это Алек и не рассчитывал. Но ещё одна зацепка, та последняя соломинка, что ломает хребет верблюду, та капля, что переполняет чашу, та деталь, что делает беспорядочное нагромождение совпадений и вероятностей достаточно большим, чтобы подозревать за этим нечто иное. Вот, оно бледно светилось на плоском экране компьютера.
„В 1963-67 гг. учился в России, в ВВКУ им. Жукова. По окончании присвоено звание лейтенанта. Хорошо владеет русским языком. Активно сотрудничает в культурной сфере с российскими представителями.“ А откуда выставка? Эрмитаж, значит, всё из того же Ленинграда, где он и учился!
Вот с этого уже можно начинать! Все собранные в досье Хасана материалы носили открытый, доступный характер, были почерпнуты из газет, радиопередач, частных разговоров и в отдельности представляли просто набор отдельных фактов. Но не даром разведки черпают восемьдесят процентов важнейшей информации из открытых источников! Тщательно подобранные, обработанные и рассортированные куски информации составленные затем воедино могли как сложенный из тысяч ничего не значащих элементов пазл, дать более или менее смутную, но реальную картину происходящего. Конечно это не доказательство, да и не может их пока быть! Но конец тоненькой ниточки, потянув за которую можно размотать весь клубок, Мак Рейнолдс в свои руки получил, сомнений не было. Вероятность ошибки тоже очень высока, несомненно! Однако на оценки и размышления времени не оставалось и любой шанс спасти рейс „САС 3314“ был достоин того, чтобы попытаться его применить.
„Он хорошо знает русских, умеет находить с ними общий язык, может раздобыть нужных людей. И собрания искусств в России он тоже знает достаточно…“ — все эти мысли вихрем неслись в голове Мак Рейнолдса, пока он набирал специальный телефонный номер в Штатах.
— Компания „Имтек“, железобетонные изделия — раздался на линии приятный голос секретарши. От случайных соединений связь защитили воистину непробиваемой легендой.
— Здесь Роза-2 — коротко отрекомендовался он, не называя желаемого абонента.
— Минуточку, сэр.
Через несколько секунд раздался ещё один гудок и трубку тут же сняли, как это считалось в ЦРУ хорошим тоном.
— Мак Рейнолдс?
На этот раз шеф был на месте. Голос начальника отдела зарубежных операций был знаком Алеку не первый год.
— Да, сэр. У меня новости. Вы получили мой рапорт?
— Да, но с тех пор должно было многое измениться. Русские выдают картины? — казалось, шеф ожидал именно этого и был вполне подготовлен к тому, чтобы не продемонстрировать своего удивления.
— Нет, сэр. Картины русские отдать категорически отказываются. Но у меня есть подозреваемый на роль заказчика.
Последнюю новость начальник отдела явно пропустил мимо ушей.
— То есть как? Мы имеем гарантии их президента!
„Ого“ — присвистнул про себя Мак Рейнолдс — „высоко взлетели птички.“
— Когда получены эти гарантии, сэр?
— Сорок минут назад.
— Мне очень жаль, но я покинул здание посольства всего двадцать минут назад и никаких новых указаний Казанцев не получил. Вам же доложили об этом!
— Может быть они не успели… — в голосе начальника отдела прозвучала несвойственная ему неуверенность — но вы должны немедленно выяснить происходящее. Возможно, всё изменилось!
— Не исключено. Но я бы не стал на это рассчитывать. Скорее они ведут свою собственную игру.
— Может быть попробуем действовать через испанцев? Потребовать от них силой забрать картины, это же их музей, в конце-концов!
— Вряд ли это возможно, сэр. В связи с исключительной ценностью экспонатов, страховые компании потребовали усиленной охраны и теперь в музее помимо испанской полиции ещё дюжина русских охранников из частного агентства. Без приказа русского начальства картины они не выдадут никому и мы рискуем громадной заварухой со стрельбой и кучей трупов. Не говоря уже о дипломатических осложнениях…
До уха Алека донеслось изощренное ругательство. Похоже, начальник отдела отдал должное его правоте. Из уст секретаря новости Мак Рейнолдса звучали гораздо менее драматично…
— Я потребую подтверждения гарантий!
— Сэр, не думаю, чтобы это было полезно. Они могут дать любые гарантии, но явно не собираются выдавать картины. Как оправдаться задним числом, русские придумают, но для нас будет поздно. Я видел террориста собственными глазами и он не производит впечатления снисходительного человека…
— Что вы ещё о нем узнали?
— Собственно ничего. Но он очень нервничает и, похоже, с Казанцевым они плохо контактируют. Готов поклясться, они даже подрались. По крайней мере террорист постоянно держит наготове автоматический пистолет.
— Будьте осторожны — мимоходом обронил начальник управления — так что вы там выяснили?
— Собственно, это была ваша идея, сэр. Я порылся в своей картотеке и нашел человека, который с немалой долей вероятности может оказаться заказчиком.
— Кто он?
— Некий Али Хасан, нефтяной магнат…
— Знаю. ФБР делало на него запрос месяц назад. Хотел получить американскую визу, цель поездки указал „бизнес“. В визе ему отказали за прошлые грешки, связанные с финансовыми махинациями в интернациональном масштабе.
— Тем лучше, значит у вас есть на него досье. Взгляните. Очень примечательная личность. А в моей картотеке о нем ещё больше интересного.
— Спасибо, Алек. В случае чего я согласовал с директором меры… которые могут оказаться действенными.
— Я не сомневался в этом, сэр. Сейчас мне нужно вернуться к русским, чтобы постоянно быть в курсе.
— Будьте готовы в любой момент выйти на связь.
— Хорошо, сэр.
То, что возвращение в посольство связано с риском, Мак Рейнолдс знал. Противопоставить этому риску он мог только правую руку у пояса, тогда чтобы выхватить пистолет ему понадобится не больше секунды. Вновь оказаться в кабинете Казанцева было необходимо, ведь только оттуда возможно держать Вашингтон в курсе. И если там решат проблему, то Алек знал, какие действия от него потребуются…
Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ, время 08:37
— Билл, что у нас есть на Хасана?
Уильям Лентовски, высокий и грузный человек лет пятидесяти сидел перед начальником отдела по зарубежным операциям и с профессиональной быстротой перебирал громоздящиеся перед ним акты. Он курировал в отделе Ближний Восток и хотя сам ни разу там не был, умение обращаться с документами создало ему славу действительно хорошего специалиста.
Лентовски откашлялся.
— Хасан, Али Хасан. В 1991 году он выступал посредником при попытке нелегальной продажи партии иракской нефти, уже после того, как на Саддама были наложены санкции. Вкратце система была такова: танкеры с иракской нефтью выводились из залива, меняли бумаги, как будто нефть из Северной Африки и потом разгружались в Европе, в Роттердаме. Хасан переводил деньги на иракские счета в Европе и клал себе в карман комиссионные. Так было задумано, но военная разведка не сплоховала и передала дело нам. Хасана тогда можно было бы здорово прижать, но как раз готовились политические предпосылки для „Бури в пустыне“ и лишний раз осложнять отношения с арабским миром не хотелось. Хасан там очень влиятельный человек. В общем, дело было спущено на тормозах. Он отделался предупреждением, а нефть так и осталась в Ираке.
— Можно сейчас вновь его разворошить?
— В принципе да, но в случае огласки нам самим придется объяснять конгрессу, отчего мы пять лет об этом молчали. И мы снова заработаем ярлык беспринципных лицемеров.
— В сложившейся ситуации это не самое страшное — горько улыбнулся начальник отдела — к тому же я думаю, что если это Хасан, то он пойдет на попятную не дожидаясь скандала.
— А если всё-таки заказчик не он?
— Билл, у нас нет времени искать ответ на этот вопрос. Будем исходить из того, что он пойдет на попятную.