На прошлой неделе он предупредил своих помощников о возможности атаки ночью, и эта информация была передана всем подразделениям. Его люди спали посменно, поэтому их невозможно было застать врасплох. В любое время дня и ночи они либо продвигались вперед, либо разбивали лагерь, и тысячи мужчин и женщин незаметно и бесшумно, но всегда начеку располагались в своих палатках. У большинства из них имелось легкое противотанковое оружие, гранатометы, РПГ, пулеметы и 60-мм минометы; все свое армейское оружие они специально приберегли для этого случая. Но у многих из них также имелись дробовики, переделанные охотничьи ружья и самодельные гранаты — все, что способно было нанести хоть какие-нибудь повреждения машинам.
Кроме того, они привезли сюда и более тяжелое оружие, включая полтора десятка хорошо вооруженных десантных вертолетов, чтобы драться с воздушными H — K Скайнета. Но и ими битву выиграть будет нельзя.
Необходимо было подавляющее превосходство в живой силе солдат, готовых умереть.
Он наткнулся на группу солдат, стоявших на посту, их было четверо, и они были укутаны в несколько слоев зимней одежды, сгрудившись возле маленького костра в импровизированном каменном очаге, и грелись от холода. Двое солдат внимательно вглядывались на небо через бинокли, высматривая огни воздушных роботов-убийц. У огня лежали три собаки, одна из них лениво вылизывала себе ляжки, другая растянулась плашмя на брюхе. Третья лежала на боку и спала. Смауг сел у ног своего хозяина, не обращая внимания на других собак.
В свете костра часовые узнали Джона и встали, чтобы поприветствовать его, поспешно отдавая честь. Джон махнул им рукой, чтобы они сели.
Определенный уровень воинской дисциплины помогал морально, однако он никогда не претендовал на то, что его армия являлась регулярной с ее бесконечной муштрой и формальностями. «Что-нибудь тревожное заметили?», спросил он.
Ответила старшая из них: женщина лет сорока. «Пока нет, сэр». Остальные были значительно моложе, подросткового возраста или лет двадцати с чем-то.
Целое поколение людей, выросших после Судного дня, и никогда не знавших мир с ярким солнцем и без постоянных и вездесущих угроз со стороны машин Скайнета; некоторые из них выглядели еще такими молоденькими, однако они уже с полной серьезностью воспринимали эту войну.
Поколение лидеров старело, подумал он, всем им сейчас было, по крайней мере, уже за сорок — таким был сам Джон, Дэнни Дайсон, Сесилия и Карло Техады; даже Хуаните теперь уже было лет сорок. Тем, кто еще остался из поколения их родителей, было уже за семьдесят, хотя теперь их было уже очень мало: почтенные старцы, такие, как Энрике Сальседа и Габриэла Техада, были уже слишком стары, чтобы двинуться вместе с ними в это наступление, но по-прежнему переживали и делали все, что могли, изо всех сил стараясь во имя общего дела, оставшись в руинах Лос-Анджелеса.
«Они просто обязаны будут нас сегодня атаковать», сказал Джон. «Если бы я был Скайнетом, я бы поступил именно так. Мы подошли так близко к нему — и он захочет нас испытать». И раздавить нас, добавил он мысленно.
Теперь у него не было никаких оснований сдерживаться. Надвигается буря.
Женщина с серьезным видом кивнула. «Мы засечем их».
«Я знаю». Он похлопал ее по плечу и пошел дальше. Смауг преданно семенил рядом с ним.
В городах патрули Скайнета были более активны в светлое, так сказать, время суток, когда слабый серый свет в небе давал людям некоторые преимущества.
Машины почти не тревожили их ночью, когда большинство людей из Сопротивления укрывались в глубоких подземных бункерах, постоянно меняя местоположение. Здесь, правда, все было иначе. Расположившись на холме, они были хорошо заметны и являлись легкими целями: для машин тепловые сигнатуры их тел являлись словно маяками, даже сквозь стенки палатки. Скайнет был здесь хозяином положения; очень скоро он нанесет свой удар.
У следующего поста часовых Джон недолго поболтал, перекинувшись шутками с группой молодых солдат. «Знаю, вы выполните свой долг», сказал он, постаравшись улыбнуться им ободряюще, как мог. Он знал, что был суровым на вид человеком, лицо которого с одной стороны было изуродовано глубокими боевыми шрамами, с нахмуренными бровями и глазами, печальными от многолетней сосредоточенности.
«Спасибо, сэр», искренне сказал ему один из солдат. «Это многое значит для всех нас… просто поговорить с вами, сэр».