- Хорошо, - ответил Виктор, - только при условии, если ты снимешь свою маску.
- Не любишь неизвестность? - усмехнулся Септимей, - мой облик тебе ничего не раскроет.
- Почему? - удивился Виктор.
Септимей молча потянулся рукой к маске, неторопливо снял её. Виктор увидел его лицо. Он был удивлён увидеть внешность идентично как у его отец, которого он пока ещё помнил. Светло-карие глаза с длинными ресницами, тонкие губы, прямой тонкий нос, острый подбородок. Но несмотря на сходство, Виктор всё же разглядел отличие. Глаза Септимея были какие-то нечеловеческие, безжизненные.
- Ты так решил поиздеваться?
- Я был бы чрезвычайно рад , но нет, - весело улыбнулся Септимей, обнажая свои белоснежные зубы, - люди видят нас под средством своего опыта, наш истинный облик недоступен для них. Я могу предстать перед тобой в виде любого, кого ты знал в жизни или видел хоть раз. Ты воспринимаешь меня настолько, насколько это возможно.
- Зачем тогда ты маску нацепил? - Виктор с пристальным вниманием наблюдал за Септимеем.
- Мне не нравится приобретать человеческий облик, знаешь ли, - немного поморщившись сказал Септимей, опустив уголки губ вниз, - но так устроен ад. Маска даёт мне свободу от чужого восприятия попавших сюда людей.
- Зачем тогда вообще устанавливать такие порядки в аду, если вас это не устраивает?
- А кто сказал, что всех? - криво улыбнулся Септимей.
Облик Семпитмея в эту секунду начал сменятся слишком часто, словно быстрая перемотанная видеоплёнка. Множество лиц мелькало перед глазами Виктора, невольно захотелось зажмуриться. Септимей радостно улыбнулся увидев недовольство Виктора. Он аккуратно надел маску , снова скрыв лицо.
- В этом есть и плюсы, многим нравится, - хихикнул Септимей, - а я лишь небольшое исключение.
Они продолжали идти вперёд, дорога под ногами ощущалась воздушной, почти неосязаемой. По обе стороны от дороги выстраивались невысокие скалы с заострённой макушкой. Септимей шёл вразвалочку, несильно размахивая руками. Словно из воздуха в руке у него оказалась ромашка, которую он поднёс на уровне носа, делая вид, что наслаждается ароматом.
- Получается, ад подстраивается под всех, даже для людей? - с измученным видом спросил Виктор, протирая глаза.
- Ад частично подчиняется только демонам, - серьёзно ответил Септимей отрывая лепестки ромашки, - так как нам неважен его вид, как и всё материальное, он самоопределяется.
- Не особо хочется вникать в такие тонкости, - Виктор решил поставить точку в своём вопросе.
- Неудивительно, всё для тебя, как человека, здесь будет сложным и непонятным, потому что ничего не имеет общего с твоими понятиями. Ад не только наше пристанище, это ещё и искусство. В скором времени тебе и не придётся задаваться какими-либо вопросами. Так что не вникай.
- Хоть что-то приятное, - вздохнул Виктор.
Его похода, с момента пребывания в аду, изменилась. Он шагал неуверенно с осторожностью, осанка смотрелась унылой, голова чаще опущена. Ещё не так давно в любом движении Виктора бы уверенность и размеренность. Теперь он всё больше становится жалким подобием себя былого.
- После того как я ответил на твой вопрос и снял маску, ответь, почему ты не был счастлив, когда был жив? - с охотой спросил Септимей, выбросив остатки цветка в сторону.
- Мне стал ненавистен мир в котором я жил. Может, я родился не в то время, или не сумел, подстроиться. А главное, я не смог понять, что для меня важно. Счастье стало абстрактным и непонятным. В момент поиска, я только больше разочаровался в жизни. Всегда ищешь что-то, и чем больше, тем не понятнее. А люди, какие же они жалкие и эгоистичные. Даже когда они подают милостыню, в глубине душе надеются, что на небесах сочтется. Я сам подобие насекомого. Поиски кого-то мысли были напрасны.
- Мне кажется ты чего-то не договариваешь? - протянул Септимей, - что-то изменило тебя.
Виктор промолчал и лишь закатил глаза. Ему не нравилось, что Септимей хотел знать всё самое сокровенное. Своим молчанием, он продемонстрировал демону, что отвечать на его вопрос он не станет.
- А что на счёт любви? - почти промурлыкал Септимей.
- Любовь, как по мне, притворное чувство, скорее ближе к глубокой привязанности. Человек влюбляется, чувства внутри кипят и затмевают ум. Эти чувства приносят удовольствие, но в них нет ничего особого. А потом со временем чувства проходят, и человек сам удивляется тому, как глупо поддался чувствам. Как легко мужчина может забыть одну и влюбиться в другую женщину. Да разве в любви вся жизнь?